— Может, заварить их — и дело с концом? — предположил я, надеясь, что старухе данная идея понравится — только бы оставила нас в покое.
— Вот это было бы правильно, Николай Александрович! — по театральному воскликнула она. — Но кто же мне этим делом займется?!
— Там же проушины! — вспомнил Блоцкий. — Значит, замок там висел когда-то — не так ли?
Старуха замешкалась. Потом согласно качнула головой.
— Было такое дело…
— Вот и закрыть ее, раз было, — продолжил Блоцкий. — Есть у вас замок?
Замка у старухи не было.
— Так надо купить, — наседал Блоцкий. — Какие там дужки? Широкие?
— Может, с мизинец, — без энтузиазма говорила теперь старуха.
— Так мы вам купим. Давайте деньги.
Пятьсот рублей из старухиного кошелька перекочевали к Блоцкому в карман. Мы вышли на улицу сели в машину и тронулись в сторону Врача Михайлова и вскоре уже стояли в одном магазине, выбирая накидной замок для непонятной двери.
Возвратившись назад, мы вновь разделились. На этот раз в подвал со старухой опускался я. На стальной двери и косяке имелись проушины, и купленный нами замок свободно вошел в них. Замок мы подобрали не из дешевых, так что вряд ли его можно было открыть с налета.
Выбравшись наружу, я очистил одежду от паутины, и мы решили было идти по домам, однако отвязаться от хозяйки оказалось делом напрасным — у той из глаз неожиданно брызнули слезы. Рыдая, она лопотала про свою несчастную жизнь, про то, что сын у нее так далеко, что отсюда его не видно, а еще про то, что будь сынок у нее рядом, то дела у старухи были бы не так плохи, как есть на самом деле.
— Что вы от нас хотите? — недоумевал Блоцкий.
— Хочу, чтобы вы у меня еще разок посидели — хотя бы ночку, потому что…
— У нас другой работы хоть отбавляй, — отбивался Блоцкий.
Я молча следил за реакцией старухи. Казалось, душа у той готова была покинуть бренное тело.
— Хорошо, — сказал Блоцкий, косясь в мою сторону.
И так, согласившись на просьбу перепуганной на смерть старухи, мы торчали у нее дома пятый час кряду, развалившись кто где. Я дремал, полулежа в просторном кресле. Блоцкий ворочался на жесткой тахте. Никто из начальства не знал, чем мы заняты в данный момент. Узнай о нашем самовольстве прокурор района, от нас полетела бы шерсть.
Я спал, если это можно было назвать сном, поскольку стоило завести глаза, как нечто тяжелое навалилось откуда-то сзади и стало душить. С трудом я раскрыл глаза, коченея от ужаса и стараясь стряхнуть с себя зверя, после чего вроде проснулся и понял, что зверь этот не выдумка, а самая настоящая реальность.
Но это был всё же сон. Еще усилие, невероятное, и я наконец проснулся, чувствуя, как по ногам бежит непонятный холод.
«Это от страха», — решил я, ворочаясь в кресле и замечая, что неприятный холод исчез. Однако вскоре он вновь появился: по ногам словно бы откуда-то тянуло воздухом. Вероятно, это был обычный сквозняк, а старуха играла нами, как пешками.
«Задержать Конькова с поличным и отправить на лечение — вот единственный выход, — решил я, засыпая. — Иначе так и придется всю жизнь здесь торчать вместо охраны…»
Окна в зале наконец обозначились, близился рассвет.
Блоцкий скрипнул тахтой, повернулся на бок и посмотрел в мою сторону. И в этот момент по ногам у меня вновь побежал холодок. Крышка пола оказалась приподнятой, и я увидел, как в узкую щель смотрят на меня чьи-то красные воспаленные глаза в обрамлении косматой бороды и вздыбленной шевелюры.
Блоцкий, передергивая затвор пистолета, вскочил с тахты. Старуха выла во весь голос позади меня, сидя на кровати в ночной рубахе. Тело у меня затекло и не хотело слушаться. Один Блоцкий не растерялся: вскочив на ноги, он прыгнул на крышку, и через секунду внизу послышался сдавленный стон и падение тела.
С минуту мы мешкали, затем, дернув на себя крышку, я посветил вниз фонарём, но ничего не увидел.
Мы спустились вниз: замок на стальной двери оказался отпертым неизвестным науке способом. Крышка подполья у соседей оказалась тоже открытой, как, впрочем, оказалась также распахнутой входная дверь.
Слова соседки приобретали вполне осязаемый смысл и требовали быстрых действий — заварить дверцу и вся недолга!
Откладывать дело в долгий ящик было бы опрометчиво, так что мне пришлось подать очередную идею, которая заключалась в следующем: старуха ждет нас обоих, мы приезжаем минут через сорок и завариваем окаянную дверь — с той целью, чтобы уж точно на хозяйку никто не накинулся среди ночи.
К нашему удивлению, старуха почему-то отпустила нас обоих.
— Теперь-то уж точно сегодня ко мне не придут, — бормотала она.
Однако Блоцкий остался с ней. А я на его машине отправился к дяде в гараж.
Через час я вернулся к ним снова. Опустился с портативным аппаратом в подполье. Хозяйка последовала за мной. Блоцкий остался сидеть снаружи.
Приварив дверь к косяку, я перекрыл кислород, и пламя горелки погасло. В подвале с непривычки стало темно.
