— Типа того. Сигнал, чтоб сидели тихо. Одному молодому социологу попался в руки дневник дочки одного из убитых. Простая женщина. Не было там ничего такого, из первых уст, кроме инфантильных воспоминаний одиннадцатилетней девочки. Тетрадь передали в Институт национальной памяти, когда шло расследование. Но там якобы были фамилии живых соседей, которые сотрудничали с партизанами, а потом еще с гражданской милицией и ГБ. Согласно одной из гипотез, погром состоялся с согласия властей. Белорусы не хотели уходить с этих земель, поэтому коммунисты нашли способ, чтобы удалить их руками националистов.
— Зачем?
— Чтобы забрать их дома, земли. А из-за чего ведутся войны? Но не это было самое страшное, — продолжала Кристина. — Бурый не смог бы уйти отсюда, сжечь больше десятка деревень и убивать мирных жителей целую неделю без поддержки местной общественности. Тогда погибли почти пятьсот человек. Двести выжили, но жили в таком страхе за себя и близких, что до тысяча девятьсот девяносто пятого года боялись выдать место захоронения убитых возниц. Женщина, передавшая социологу дневник, переехала на другой конец Польши. Говорят, что к ее двери кто-то прибил мертвого петуха. Никто не хочет ворошить старое. Люди все еще боятся.
Они доехали до кладбищенских ворот. Саша взяла сумку с компьютером.
— Пойти с тобой? — заботливо поинтересовалась Романовская.
— Я не очень-то знаю куда.
Комендантша показала сторожку.
— Там горит свет. Я не буду выключать зажигание. — Она застегнула куртку до самой шеи. — Похолодало.
Саша пошла быстрым шагом. Дверь бетонного кубика со скрипом открылась, и на пороге появился худощавый мужчина с вытянутым лицом, в велосипедном костюме и в клетчатой кепке от Фреда Перри на голове. При виде женщины он снял шапку. Протянул руку. Она заметила, что два пальца у него не действуют. Видимо, последствие ожога.
— Я работаю в Хайнувке три раза в неделю. Посмотрю, что там можно восстановить, и позвоню, — пообещал. Видя ее удивление, он добавил не без иронии: — Я здесь в качестве гостя. Присматриваю за могилой. Белорусы отдают честь своим погибшим. Того и гляди появятся националисты.
— Сколько это будет стоить? — выдавила Саша.
— Блажей меня об этом попросил, поэтому с ним и будем договариваться. — Он махнул рукой и улыбнулся по-фиглярски.
Собеседник вел себя спокойно, с отрепетированной небрежностью. Собственно, он не оставлял никакой возможности для дискуссии. Это был не разговор, а его монолог. Он заявлял, произносил реплики и не ожидал ничего, кроме подчинения. Саша почувствовала себя увереннее. Хакер производил впечатление специалиста в своей области, излучая безраздельную уверенность в себе.
— Я не гарантирую, что абсолютно все удастся восстановить, — предупредил он. — Какие-то пароли?
Залусская покачала головой.
— Я позвоню. Это может занять какое-то время.
— У меня нет выхода, — вздохнула она. — Мне очень нужна папка «докт». Фотографии дочери. Это будет «Каро». И может, еще «профайл». Там рабочие документы, некоторые из них в единственном электронном экземпляре. Остальное есть на бэк-апе либо не имеет значения.
— Болит? — кивнул он на ее руку.
— Не столько болит, сколько чешется, — ответила она, но ей вдруг стало немного неудобно. Его ситуация была намного хуже, причем без надежды на выздоровление. Она-то скоро поправится. — Жизнь однорукого человека не очень удобна. Кроме того, люди постоянно спрашивают об этом.
— У меня есть кое-какой опыт. — Он помахал своей рукой.
Саша хотела спросить, как это произошло, но он уже начал закрывать дверь сторожки.
— Говорят, где-то здесь есть общая могила убитых солдатами Ромуальда Раиса — Бурого.
Парень смерил ее настороженным взглядом.
— Я вас провожу.
— Мне не хотелось бы создавать вам лишнюю работу.
— Я охотно пройдусь.
Они двинулись с места. Если местные жители и боялись чудовищ на улицах города, то наверняка не ощущали никаких страхов на здешних кладбищах. Вдалеке Саша увидела группу людей. Они сидели вокруг могилы убитых. Там было несколько букетов, на мраморном надгробии горели лампады. Как только Саша с незнакомым ей парнем подошли к группе, кто-то протянул ей переходящую из рук в руки бутылку. Это был джин. Она явно ощутила запах можжевельника.
