– Я спросила, да мне не ответили. Вообще, с Наташкой с этой много странного с самого начала было. Она явно из богатой семьи. Вся одежда, в которой Аня с Лёшей привезли девочку к себе домой, была очень хорошего качества и явно дорогой. На шее у девочки висел золотой крест. И что это был за крест! Вы бы его видели! Размером с ладонь! И цепь в палец толщиной. Такой крест попу бы носить, а не грудному ребенку.
– И кто купил такое украшение ребенку?
– Уж точно, что не Аня с Лешей. У них в ту пору денег и на картошку не всегда хватало.
– А сколько было Наташе, когда ее удочерили ваши родные?
– Маленькая она совсем была. Месяца полтора, может быть, два.
– Но по всем документам Наташа проходит как родной ребенок Ани и Алексея.
– Ну за деньги любой фокус провернуть можно. А чтобы соседи не удивлялись, откуда у никогда не беременевшей Ани вдруг ребенок появился, ребята сразу на новое место переехали. В Питер махнули. Там они уже с Наташкой заселились, документы все в порядке, ни у кого ни малейшего сомнения не возникло, что ребенок у них неродной.
Сестры какое-то время помолчали, а потом старшая произнесла:
– Да вы не подумайте, не хотели мы Наташку в детский дом назад отдавать. Мы же живые люди, привязались к девочке. Она у нас каждое лето проводила. Мы ее родной считали.
– С пеленок ее знали.
– Почему же тогда отдали?
Сестры переглянулись. На лицах у них появилось странное выражение.
– Угрожать нам начали.
– Угрожать? Кто?
– Кто, мы не знаем, а только письма с угрозами подкидывали. Звонки были опять же с требованием, чтобы мы ребенка вернули. А потом неприятности у нас начались.
– Какие неприятности?
– Ну сначала поросята все передохли. Взяли в тот год на откорм полтора десятка кабанчиков, а они возьми да и в одну ночь сдохни. Думали, вирус, а ветеринар нам сказал, что отравили наших свинок. Голову сломали, пытались понять, кому это понадобилось, так и не смогли. С соседями у нас со всеми мир, мы в Лукошкино вообще дружно живем, никогда у нас такого безобразия не водилось с тех самых пор, как Мишку посадили.
– Что за Мишка?
– Голодранец Мишка.
– Родственник?
– Упаси бог! Соседский выродок. Все в семье у них сплошные пропойцы были. К счастью, в одну зиму старшее поколение все как-то один за другим на тот свет ушли, один Мишка остался. Но и он недолго колобродил, нашкодил в один раз крупно, его в полицию, потом в колонию, там он и сгинул.
– Не очень радостная картина.
– Зато знали бы вы, как нам без него хорошо стало! В прежние времена мы без оглядки и на улицу выйти не могли. То бутылка пустая в голову прилетит, то бомба во дворе под корытом взорвется.
– Бомба?
– У него отец рыбалкой промышлял. Хотя рыбалкой это не назовешь. Браконьерил. Динамитных шашек у него приличный запас был, вот он ими и глушил рыбку. А как помер, запас динамита сыночку в наследство достался. Но если Михеич динамит на рыбу переводил, то Мишка на нас экспериментировать принялся. Надоело нам это так, что сил никаких не было. И уж писали мы на него жалобы, и сами уму-разуму учить пытались, все напрасно. Приедут с проверкой: где динамит? А у него и нет ничего. Проверка уедет, а он только еще злей свои шутки шутить продолжает. А потом кончилось, увезли его, и с тех пор ни слуху ни духу. Вроде бы и срок ему небольшой дали, да только сгинул он.
– По всему видать, что сгинул. Кабы жив был, давно бы уже вернулся нам на «счастье».
– Хотя куда возвращаться, дом-то его сгорел.
Арсений кашлянул, привлекая внимание к себе.
И когда женщины взглянули на него, напомнил им:
– Вы про свои неприятности рассказывали, которые у вас начались, когда вы маленькую Наташу пытались себе оставить.
– Да, да, – спохватилась одна из сестер, – так я и говорю, сначала у нас поросята передохли. Потом новый хлев сгорел. Хорошо еще, что скотину мы не успели туда поставить. Новый совсем был хлев и в ночь сгорел. Обидно было, вам не передать. Мы же в его строительство все свободные деньги вбухали. И вот на тебе.
– И вы оба этих события как-то связываете с тем, что Наташа у вас жила?
– Да.
– А почему?
– Так там в письмах подкинутых прямо было указано, что это нам и наказание, и вразумление. А если мы не одумаемся, то уже люди умирать начнут. Ну мы до греха дело доводить не стали, а после того, как наш лучший племенной бык, которого мы сообща всем миром за границей купили, в одну ночь своего главного сокровища лишился, мы поняли, кто-то всерьез за нас взялся и добром не отстанет. И покуда злодей свои угрозы насчет людей не привел в исполнение, отвезли Наташку в детский дом.
– И что? Прекратились у вас неприятности?
– Как бабка отшептала! Больше никаких таких плохих вещей у нас не случалось.
– Ни пожаров, ни падежа скотины?
– От пожаров бог миловал. И скотинка если мрет, то по понятным естественным причинам.
– Понятно. А кто эти штуки с вами шутил, вы так и не установили? Деревня-то у вас небольшая, каждый человек на виду.
– Да, мы уж и сами думали. Получается, что кто-то из своих проделки эти с нами шутил. Но не будешь на каждого думать, так и спустили это дело на тормозах.
