Праздновали в деревне все сразу – поминки, свадьбу и день рождения. Все эти события случились в одно время, хотя и в разных семьях. Но гуляла все равно вся деревня вместе. Дружно так гуляла, шумно и широко. С поминок гости плавно переходили к свадебному застолью, оттуда брели поучаствовать в посиделках на юбилее дяди Юры. Там же к этому времени уже вовсю отплясывала вдова усопшего деда Шуры, которую совместными усилиями удалось убедить, что покойный супруг был не бог весть каким сокровищем, а она-то еще молода, всего-то семьдесят пять годков, еще запросто может сходить разок-другой замуж.
Потом стало еще веселей. На свадьбе у Мити с Катей началась драка, молодые что-то не поделили между собой. Кажется, невеста как-то слишком много откусила от свадебного торта, а жених, перепутав торт с караваем, решил, что невеста покушается на его главенство в их будущей семье. И, недолго думая, обмакнул обжору вместе со свадебной фатой, свадебным макияжем и свадебным боевым настроем прямо мордой в этот самый торт. Невеста в обиду себя не дала, и на голову жениха приземлилась ваза с фруктами.
За невесту вступилась ее родня, за жениха встали стеной его родичи. Над деревней раздался истошный женский визг, а потом родня пошла стенка на стенку.
– Федька! Наших бьют!
– Колька, просыпайся! Всю веселуху пропустишь!
А так как в Лукошкино все приходились друг другу если не братом, то сватом, а если не сватом, то уж кумом совершенно точно, то деревня быстро разделилась на два враждующих лагеря. И даже гости с поминок, которым лучше других полагалось помнить о бренности бытия и краткосрочности всего живого на этой земле, тоже вступили в общую драку.
– Вот повезло! А то мы заскучали!
Не прошло и нескольких минут, как повсюду замелькали пудовые кулаки, полетели чашки и бутылки, а перед успевшими помириться к этому времени женихом и невестой развернулось главное развлечение всякой хорошей деревенской свадьбы – драка!
Известное дело, чем жарче драка на свадьбе, тем крепче потом будет семейная жизнь у молодоженов. Примета старая и добрая, поэтому и старались родственники с обеих сторон на славу.
Непривычная к таким шумным застольям, Фима пряталась за спиной у Арсения. А тот, совсем позабыв про свою официальную должность, совсем распоясался, свистел и подбадривал дерущихся. И все было славно и очень даже весело, но нашелся какой-то шибко правильный, которому вся эта кутерьма показалась слишком уж шумной. И вот этот злодей в самый разгар веселья, когда только-только затрещали первые кости, включил насос и начал поливать всю компанию водой из поливочного шланга. Разумеется, под воздействием ледяной воды из колодца молодецкая удаль быстро пошла на спад. Веселье само собой тоже стало затухать. И уже совсем скоро о шумном побоище напоминали лишь распухающие скулы, свернутые носы и переломанная мебель, которая сгоряча пошла в качестве орудий ближнего боя. Разбитая посуда красивыми островками усеяла всю полянку перед домом жениха, где по летнему времени играли свадьбу.
Решительной победы одержать не удалось никому. И поэтому обе стороны в равной мере считали себя проигравшими.
– Эх, был бы с нами Сенька! Уж он бы навалял этим!
– А чего это им бы он навалял! Нам бы и навалял. Он же со стороны невесты кум!
– А со стороны Сашки-жениха он брат. Пусть они двоюродные, но братья все-таки.
– Кум важнее!
– Нет, брат главнее!
– Надо Семена позвать, и у него самого спросить, на чьей стороне он бы в драку вступил.
– Правильно! Пусть Семен сам нам скажет, кого бы он лупил – нас или их?!
Стали искать Семена. Попутно выяснилось, что его никто не видел уже как минимум час. Это в равной степени сильно удивило родственников как со стороны невесты, так и со стороны жениха. Семена знали все. И знали, что выпить он далеко не дурак, может обставить лучших выпивох, никогда головы во хмелю не теряет и под стол падает всегда самым последним или не падает вовсе, что у деревенских считалось сродни чуду. В общем, Семен в их рассказах представал этаким былинным богатырем, который способен не только потягаться с зеленым змием, но даже выйти победителем из этой схватки.
Тем более удивительным было его исчезновение как раз в тот момент, когда самое веселье и началось. Еще ни разу на памяти жителей Лукошкино не было такого, чтобы Семен не поучаствовал в свадебной драке. И теперь все очень огорчились, а жених с невестой даже и обиделись, потому что посчитали, что Семен ими брезгует и чем-то они в его глазах стоят ниже всех прочих односельчан.
По этому поводу жених пожелал лично набить морду Семену. Его тут же поддержали дружки, потому что справедливо считали, что в одиночку жениху будет нипочем не справиться ни с его затеей, ни с самим Семеном.
И с разных сторон деревни стали раздаваться голоса:
– Семен!
– Выходи!
– Сеня!
– Ау!
– Сенька, мы тебе тут налили! Иди выпей!
