Больше из упрямства, чем из любопытства, я прошла немного вперед, и вдруг налетела на что-то жесткое, с острыми краями. В ту же минуту слабый голубоватый свет разлился вокруг. Оказалось, что эта небольшая (в масштабах квартиры Ворона) комната не так пуста, как мне показалось сначала. В центре ее на массивном треножнике загадочно поблескивал прозрачный камень неправильной формы. Казалось, это кусок чистого прозрачного льда, но - дотронулась, интересно же! - он не был холодным. Может, горный хрусталь? Очень похоже на подаренный Вороном шарик. А если так, то эта штука тоже магическая. Ой, а надо ли было мне вообще входить сюда? Ведь не просто так этот камень спрятали здесь, подальше от любопытных глаз. С другой стороны, таблички 'Не влезай - убьет!' на двери не висело. Впрочем, судя по толстому слою пыли на полу, хозяин не входил сюда очень давно. Так, может, и мне здесь находиться не стоит? Однако рука сама собой потянулась к куску хрусталя. Пальцы скользнули по опасно острым граням - ничего не стоит порезаться до крови. Света стало существенно больше. А, так вот он, выключатель!
Комната была идеальной круглой формы. Белые стены украшали причудливые символы и знаки, смысла которых я не понимала. Но, стоило мне еще раз коснуться загадочного камня, и стены медленно поплыли по кругу, а нарисованные на них символы начали хаотично дергаться во всех направлениях одновременно. В глазах зарябило. Да уж, стоять в центре вращающейся комнаты - то еще удовольствие, особенно если морская болезнь вновь дает о себе знать. Я поспешно убрала руку и выбежала из круглой комнаты. И первое, что я увидела, переступив порог лаборатории, - яркий, туго набитый пакет с вещами. Он стоял меж двух относительно чистых ящиков, причем так, что увидеть его можно было только с той точки, где сейчас стою я. И не похоже, чтобы пакет поставили сюда случайно. Хм, выходит, кто-то - Гаш, Гаврила Мефодьевич или сам Ворон - хотел, чтобы я сунула нос в круглую комнату и увидела тот кусок хрусталя непонятного назначения. Но зачем? Хороший вопрос. Я подхватила пакет и вышла из лаборатории. Будет, что обсудить за ужином. Не хотелось бы, чтобы меня использовали втемную. Хочется сейчас устроить домовому допрос, тем более, что он явно настроен проговорить, но, увы, я тороплюсь. Так что беседа откладывается до вечера.
Через полчаса, после душа и умывания, я вернулась на кухню. Как там пахло! Я чуть слюной не захлебнулась. Гаврила отложил половник, поправил очки на носу, окинул меня внимательным взглядом и одобрительно кивнул.
- Умеет же Гаш вещи выбирать. И с размером угадал. Хорошо сидит, девочка. Только бы глаза подкрасить...
Я развела руками. Про косметику бес не подумал. А может, она просто не поместилась в пакет.
- Так к которому часу тебя ждать? - домовой вытер руки, повесил полотенце на плечо и ненавязчиво пододвинул ко мне тарелку с бутербродами, на этот раз с сыром. - К половине восьмого? Учти, Дара, опоздаешь - будешь есть холодный ужин.
Я, успев к тому времени запихнуть в себя три бутерброда, промычала с набитым ртом, что не опоздаю. Потом проглотила еще один и почувствовала, как слипаются глаза, прикрыв ладонью рот, зевнула. Так, это уже лишнее. Я не могу спать сейчас, мне нужно домой! Домовой внезапно навалившейся на меня сонливости не заметил, он, что-то насвистывая себе под нос, резал капусту. Однако от моего внимания не укрылось, что он, хитро прищурившись, наблюдает за мной краем глаза. Вот хитрюга! Хочет убить одним выстрелом двух зайцев: и меня на улицу не выпустить, и от общества обиженной девицы избавиться. Поэтому и бутербродами закармливает, знает, что, наевшись до отвала, никуда не побежишь, кроме как до ближайшего диванчика, чтобы вздремнуть. Что ж, по крайней мере, хитрость основана на заботе, а не на чем-то другом.
Я, еще раз заверив Гаврилу, что вернусь ровно в половине восьмого, побежала к входной двери.