Как-то раз, придя домой, Кюннэй со смехом рассказала: «Еду в автобусе, и вдруг поняла, что “раскрылась” – слышу мысли всех, кто сидит в салоне. Чувствую – сейчас захохочу. Еле до остановки дотерпела, и хотя это не моя остановка была, пришлось выскочить, а то бы точно не удержалась».
И на одном из концертов такое случилось. «Как бы я хотела хотя бы чужих мыслей не слышать», – вырвалось у нее однажды.
В конце августа 2014 года я пошла в «Синема-центр» с обеими своими дочерьми. Кино закончилось в одиннадцатом часу вечера, и, понятно, было уже темно. И тут спина Кюннэй начала потрескивать – один из признаков вхождения в транс. Мы перепугались – вдруг кто увидит. Туйаара побежала ловить такси, и, на наше счастье, одна машина сразу остановилась. Едем, а спина Кюннэй трещит все громче, и вдруг, вперив взгляд в водителя, она произнесла чужим голосом: «Пьянствовать несколько дней, сидя за рулем, – может, хватит уже? Не остановишься – пеняй на себя. Найдут тебя мертвым в этой машине». Таксист, изумленно уставившись на меня, спросил с опаской: «А откуда она узнала, что я который день пью?» Я, удивленная не меньше него, сочла нужным ответить так: «Вы все-таки поразмыслите над тем, что она сказала. А про нас забудьте. И адрес наш тоже. И лучше бы вам никому не рассказывать о том, что сейчас увидели и услышали».
До Сайсар он нас домчал мгновенно. Кюннэй из транса так и не вышла, и я попросила таксиста помочь мне довести ее до квартиры, а Тууйе наказала идти вперед и открыть нам дверь. Дойдя до третьего этажа, Кюннэй вырвалась и, махом взбежав на пятый, где мы живем, заскочила в дом и закрылась изнутри. Я беспомощно дергала дверную ручку, когда изнутри донесся дикий крик Тууйи. Не помня себя, я так стиснула железную ручку, что она переломилась пополам в моей ладони. Таксист стоял рядом, и на нем лица не было.
Но тут распахнулась дверь, и насмерть перепуганная Тууйа, пулей вылетев оттуда, ринулась вниз по лестнице. «Держи ее!» – крикнула я таксисту, вбегая в квартиру, где Кюннэй все еще пребывала в состоянии транса.
Вскоре вернулась Тууйа в сопровождении таксиста, и, горячо поблагодарив его, я попросила: «Постарайся забыть, что здесь было».
Тууйа, успокоившись, рассказала, что у них тут случилось. Оказалось, что Кюннэй, на краткий миг придя в себя, сказала ей: «Беги отсюда, быстро!» Но тут же обличье ее изменилось, и Тууйе лишь чудом удалось вырваться.
Прошло довольно много времени, прежде чем Кюннэй очнулась. Когда все угомонились, я, выглянув в окно, увидела, что таксист наш никуда не уехал – машина так и стояла у подъезда. Да и то – чего было ждать от человека, наверняка не попадавшего раньше в такие переделки? Конечно, он перепугался.
А как мы сами выдерживали такую жизнь? Особенно Тууйа, которой с малых лет пришлось пройти через такие испытания, какие и взрослому не под силу. Существовать в постоянном страхе, не спать по ночам, выслушивать в школе замечания и угрозы оставить на второй год… Порой было боязно открывать ее дневник с оценками. При этом мне-то еще нужно было работать.
А сколько мучений выпало на долю Кюннэй – об этом даже думать больно…
В 2015 году мы поехали отдыхать в Крым. У Тууйи были сборы в Алуште, а Кюннэй должна была поработать со сборной юниоров республики.
Там у нее лечилась семилетняя девочка, занимавшаяся у того же тренера, что и Тууйа, но, обнаружив у ребенка проблемы с сердцем, врачи наложили запрет на занятия спортом. Девчушка день-деньской бегала возле Кюннэй, и симпатия у них была взаимная, так что когда отец привел ее к ней лечиться, она даже была рада.
Но когда выключили свет, малышка перепугалась и готова была расплакаться, еле смогли ее успокоить. А после первого сеанса она взбунтовалась. «Это же Кюннэй, не бойся», – уговаривали мы. «Это не она! Я ее знаю, это не она!» – чуть не плакала девочка. В итоге весь сеанс она провела на коленях у отца, уткнувшись лицом в его грудь, – иначе не соглашалась. Так и вижу Кюннэй, произносящую на чистом якутском: «Ариша, повернись ко мне, покажи свое личико». А голос не ее – старика. Однажды вечером решили прогуляться по Центральной набережной, где было множество всяких аттракционов, в их числе – террариум «Змеиная ферма». Я с детства боюсь всяких насекомых и пресмыкающихся, но скрепя сердце согласилась зайти. Входим – о ужас, змеи лежат грудами друг на друге. А у Кюннэй спина затрещала, и все эти гады ползучие тут же встали рядами, будто торчащие из пола гвозди. Еще и звуки какие-то издают – в едином ритме. У меня сердце от ужаса сжалось, и схватив дочь за руку, я потащила ее к двери под немигающими взглядами змей. Работники террариума стояли с отвисшими челюстями.
До сих пор как вспомню, так передергивает.
