А когда я думал, что на этом все, девочка вдруг позвала меня: «Иди сюда!» Голос был чужой, не ее. Дождавшись, когда я дойду до середины центрального ковра, она сказала: «Стой!» – и, воздев над моей головой свой бубен, начала бить в него. После этого я услышал: «Сделай семь шагов вперед!» Я выполнил, что от меня требовали, и тут меня огрели по спине не то прутом, не то плетью – так, что я не смог удержаться от крика (а голос у меня тоже громкий). Вновь раздался голос старика: «Становись на колени!», потом: «Ляг!» Я улегся и услышал голос Кюннэй, зовущий маму. Любовь Львовна тут же прибежала, бросилась ко мне: «Что с тобой? Сердце? Вызвать скорую?» «Нет, – говорю, – мне сказали “ляг”, я и лег». А она, переведя дух, сказала, что со стороны все выглядело так, будто я, громко крикнув, сразу упал.
На том чемпионате среди юниоров у нас было три чемпиона России и множество призеров.
Потом она ездила с нами на сборы в Алушту. Должен признать, сеансы, которые она проводила, мог выдержать только крепкий духом человек.
В конце августа 2015 года в Сараево прошел мировой чемпионат юниоров. Я обратился к министру спорта республики М. Д. Гуляеву и начальнику Управления детского спорта В. И. Егорову с просьбой отправить с нами массажиста Петра Борисова и Кюннэй. Добро дали, и она поехала с нами в Сараево, где Ваня Оконешников и Петя Копылов стали чемпионами, а Петя Константинов занял третье место. Такого успеха у нас раньше не было.
Конечно, это была большая ответственность – взять на соревнования такого уровня 18-летнюю девушку, совсем ребенка! Но я не раз видел ее в деле и верил ей безоговорочно.
В процессе подготовки спортсменов применяется и такой прием, как медитация. Помощь Кюннэй состояла именно в этом. Не всякий, далеко не всякий способен на это.
Помню, каким был ее взгляд, устремленный на борющихся парней. А после соревнований она, бывало, смеялась, что теперь все ее тело болит, будто ей самой пришлось выходить на ковер. Вот чего стоило пробудить в каждом из них скрытые резервы организма, собрать в кулак волю, укрепить бойцовский дух.
Позже к ней стали ходить и другие спортсмены.
А я часто сопровождал своих ребят на этих сеансах, привыкнув со временем и к смене голосов, и к теплому дуновению воздуха в лицо. Поначалу было непросто, но все же она была совсем еще девочкой, поэтому большого страха я не ощущал.
Когда в журнале «Уйэ» вышла статья Светланы Аммосовой о Кюннэй «Высокое предназначение», у меня все спрашивали, правда ли, что там написано. После передачи «Талбан» было то же самое. Но зачем мне обманывать? Я рассказывал о том, что видел своими глазами.
У меня были планы и дальше работать в одной связке с Кюннэй…
Проводив ее в последний путь, думал, что на поминки не поеду. Уехал на свою дачу, со мной был Алексей Диодоров. Вдруг сама собой распахнулась входная дверь. Распахнулась и тут же захлопнулась. Мы удивились, но решили, что это от ветра. А ветра не было. Чтобы проверить, открыл окна, дверь, нарочно устроив сквозняк. Открыл дверь и в прихожей. Но после всего этого входная дверь даже не шелохнулась, и я понял – это она дала мне знать, что я должен приехать. Я так и сделал.
Перед важными соревнованиями – российскими, мировыми – я всегда просил Кюннэй о помощи. Уверен – она помогала нашим парням бороться и побеждать.
Вольной борьбой занимаюсь с детства. Без травм, конечно, не обходится. Однажды сломал ключичную кость – за два месяца перед всероссийским чемпионатом.
Было это в апреле, а в начале мая мне позвонил мой старший брат: «Сходим сегодня к целителю, мой тренер Александр Савельевич позвал». Я сначала большого значения этому не придал.
После двенадцати ночи мне позвонили. Приезжаю и вижу девочку. Я и думать не думал, что целитель – это она. И как же я удивился, когда услышал от нее: «Начинаем, закройте окна, ничего не должно быть видно».
Потом она взяла меня одной рукой за руку, другую положила на плечо, а затылком я ощущал еще чьи-то руки, точнее, слышал соответствующие звуки. Стало страшно.
Вдруг она потянула меня за плечо, будто вытягивая что-то, и я почувствовал необыкновенную легкость в руке. Вскоре она сказала по-русски: «Мама, включи свет».
Затем мы сели и поговорили, мать спросила у меня, о чем я думал, как себя чувствую.
Я очень удивился тому, что во время лечения Кюннэй говорит по-якутски, а после – только по-русски.
Она сказала мне: «Я высосала много черной пленки – очистила тебя от того, что наговорили злые языки».
