– А что ты хочешь? Чикаго превратился в американскую цитадель чистоты, комфорта, современности и здравого смысла. Сюда стекаются лучшие люди со всей страны, а то и мира. Помню те времена, когда эта мегера Лайтфут[8] просто разрушала город: вместо того чтобы выполнять обязанности мэра, она растрачивала непонятно как деньги, снимала тиктоки, обвиняла малый бизнес в причинах массовых грабежей, потому что он якобы недостаточно хорошо себя защищал, а также заявляла, что преступность повысилась из-за «недолюбленной молодежи». До сих пор вспоминаю, как мечтала набить ей морду, а люди уезжали из-за растущей преступности и регулярных ночных перестрелок по всему городу. И тем не менее я не покидала Чикаго, потому что верила в него, несмотря на все то дерьмо, что творилось. Даже когда Джонсон[9] сменил Лайтфут, а все стало только хуже.
– А потом пришел Стерлинг, начал расхлебывать проблемы с бандами и насилием, а теперь нас вызывают почти всегда на самоубийства. Иногда я задумываюсь, а не в Портленде ли я живу? Может, нам пора стать психотерапевтами и тренерами, чтобы убеждать людей любить жизнь?
– Сомневаюсь, что это поможет. – Мередит покачала головой. – Я часто думаю о том, смогла бы я помочь всем самоубийцам не решаться на этот шаг, но очень сильно в этом не уверена. Соблазн убежать в страну грез, где все хорошо и нет проблем, слишком высок. Честно говоря, мне кажется, что я еще больше теряю веру в этот город и этих людей, чем когда-либо. Количество дримцидников увеличивается в геометрической прогрессии, а производитель устройств отмахивается от ответственности, и в новостях об этом не пишут. Разве что Дункан Касл поворчит об этом в своем шоу, но это ничего не изменит. Философ Сократ однажды сказал: «Трудные времена рождают сильных людей. Сильные люди создают хорошие времена. Хорошие времена рождают слабых людей. Слабые люди создают трудные времена». Эти люди – жертвы хороших времен, когда ты не знаешь, что такое выживание, и просто решаешь опустить руки. Проблема действительно сложная: работы становится все меньше, а разрыв между богатыми и бедными только увеличивается. Неудивительно, что Чикаго порой сравнивают с Сан-Франциско во времена IT-бума: совсем скоро иметь жилье тут будут только миллионеры.
– Иногда я задумываюсь о том, как же сложно найти лучшее место не только в США, но и во всем мире. – Джек задумчиво смотрел в окно автомобиля. – В одной стране отвратная медицина, еще похуже, чем в Америке. Во второй стране иммиграционный кризис. В третьей стране чуждая нам культура. В четвертой стране слишком сильная цензура, хотя я не могу назвать Америку идеально свободной страной. Может, я бы не против уехать Швецию, но чем я там буду заниматься и не помру ли со скуки от излишне спокойного темпа жизни? К тому же там здравоохранение почти такое же, как в Канаде, а ты сама знаешь, что оно паршивое, пусть и бесплатное: многочасовые ожидания в очереди в больницах и назначения на операции и важные процедуры через месяцы, если не годы.
– Как хорошо, что мое здоровье в порядке. – Мередит покачала головой. – Всегда страшусь историй об огромных счетах за медицинскую помощь у людей, потому что их врачи не покрывались страховкой.
– Везде свои проблемы, Мередит, – грустно вздохнул Джек. – И порой я понимаю этих дримцидников: они так устали от проблем, что решают убежать от них туда, где все хорошо… вплоть до самой смерти. Никогда бы не подумал, что осознанные сновидения станут ящиком Пандоры, открытие которого настолько изменит мир. К слову, есть еще одна группа дримцидников, которая погружается в смертельные сны вовсе не из-за проблем. Слышала о них?
– Не-а, – удивленно ответила детектив. – Какие еще могут быть мотивы себя убивать?
– Эти люди поглощены философией бессмысленного существования как такового. Они говорят, что наш мир настолько погряз в грязи, лжи, алчности и других человеческих пороках, что ему просто нельзя существовать. Они говорят, что в этом мире больше нет доброты и благоразумия, он полностью поглощен черной гнилью, поэтому из него нужно просто уйти. К тому же они уверены, что элиты мира яростно воспользуются технологиями автоматизации, что не оставят никакой возможности для существования таких простых людей, как мы с тобой.
– Я сразу вспомнила того паренька Уолтера, что боится потерять работу. Он так дрожал, когда рассказывал о своих страхах.
– А ты не боишься, что в какой-то момент мы тоже потеряем работу? – на полном серьезе спросил Джек. – Знаешь, заменят нас андроидами-детективами, как это сделали с большинством музыкантов, курьеров и прочих людей. В такие моменты я вспоминаю множество видеоигр, книг и фильмов, которые словно предупреждали о грядущих переменах.
– Помню, я когда-то играла в видеоигру про полицейского-андроида, – слегка усмехнулась детектив. – Он мне настолько понравился, что я порой представляла, как становилась его напарницей.
– Именно поэтому ты решила стать детективом и купить себе железяку, вместо того чтобы завести семью?
