Мэри Петерсон долго стояла перед входной дверью и не решалась нажать кнопку звонка. Шестое чувство подсказывало девушке, что нужно срочно и без оглядки бежать подальше от этого ужасного места. Три дня назад она набралась смелости и отказалась от работы с данным пациентом. Мэри ожидала бурную реакцию, но работодатель воспринял поступившее заявление спокойно. Он давно привык к тому, что сиделки Фостера менялись, как перелетные птицы, и не мог понять, как Петерсон умудрилась продержаться почти три месяца. Шеф, пообещав небольшую премию, уговорил девушку выйти на последнюю смену и начал мысленно перебирать кандидатуры, имеющиеся для ее замены.
Николас встретил медсестру откровенно враждебно. Он был занят письмом и остался недоволен тем, что его отвлекли от работы. Заваленный объедками пиццы и гамбургеров письменный стол больного был полон бумаги, в которой Ник не мог обнаружить необходимый лист. Поэтому он сильно нервничал, и его эмоциональный настрой приводил бедную девушку в неописуемый ужас. Однако Мэри, справившись с волнением, приготовила шприцы и решила побыстрее покончить с последним визитом.
– Давайте я измерю давление, Ники, – медсестра обернулась к пациенту и увидела в его руке пистолет.
– Садитесь в кресло, голубушка, мне кажется, нам есть, о чем поговорить, – приказал Фостер.
Нетвердым шагом девушка подошла к креслу, накрытому клетчатым пледом. Ноги дрожали, лицо слегка вытянулось, выдавая сильный испуг полуживой медсестры.
– Держите руки на подлокотниках, так, чтобы я их все время видел, – пациент дождался, пока гостья займет предложенное место.
– Николас, прошу Вас, не причиняйте мне зла, ведь я не сделала Вам ничего плохого! – с мольбой в голосе произнесла она.
– Если Вы будете следовать моим инструкциям, то останетесь целой и невредимой! – уверенно ответил хозяин дома. – Но Вы должны знать, что после моего ареста в Москве и удачного возвращения на родину, мое новое задание состоит в том, чтобы, изображая душевнобольного агента, выманивать на себя таких неудачных разведчиков, как Вы и Ваш резидент. Не расстраивайтесь, таким образом провалилось уже около десятка агентов КГБ! Поэтому будьте любезны, мисс Петерсон, назовите мне свое настоящее имя!
– Мэри!
– Полно, сударыня, кажется, такое обращение на вашей родине считается эффектным и оригинальным? Давайте будем, наконец, откровенны, раз уж мы сняли маски! Как Вас зовут на самом деле, Наталья, Марина, Ольга?
– Вы меня пугаете, Ник! Меня зовут Мэри! – не в силах совладать с собственными чувствами девушка зарыдала.
– Вы прекрасно играете! Я смотрю в КГБ по-прежнему все в порядке с подготовкой! – агент протянул девушке стакан воды и пристегнул наручниками ее руку к подлокотнику кресла. – Не пытайтесь выкидывать свои штучки, я к этому готов. Успокойтесь, мне нужно от Вас всего лишь имя!
– Но меня зовут Мэри, Ник! – казалось, девушка вот-вот упадет в обморок.
– Хорошо! Раз Вы не хотите идти на контакт, не надо! Я буду называть Вас Маша, Мария Соколова, – по-русски произнес он. – Приятно слышать родную речь, не правда ли? В далеком 82-м у меня была девушка с таким именем. Нужно признаться, я был в нее немного влюблен. Но скажите, разве имеет право ягненок любить волка? Чем закончатся подобные отношения? Правильно! Она оказалась агентом КГБ, которая следила за мной, точно так же, как Вы. История повторяется, Маша, история повторяется! Только на сей раз не Вы контролируете ситуацию! Впрочем, я слегка преувеличиваю, Вы меня интересуете постольку-поскольку! Скажите мне, Вы хотите жить, Маша?
– Хочу, Ник, – прошептала девушка.
– Громче! – Николас взвел курок револьвера.
– Я хочу жить! – закричала медсестра.
– Отлично! Сейчас я позвоню по одному секретному телефону и передам Вам трубку. Вы будете умолять о помощи и если хоть на минуту сфальшивите, то сразу потеряете то, о чем просите!
Николас набрал номер и сообщил о захвате заложника. Он продиктовал адрес и данные террориста, после чего передал трубку девушке, внимательно наблюдая за ее реакцией. Мэри восприняла телефон как единственную соломинку, способную вытащить ее из этого ада. Она кричала, плакала и умоляла о помощи, и Ник посчитал ее действия убедительными. Он забрал телефон и потребовал для переговоров начальника Управления.
Скорее всего, агент и сам бы не смог объяснить, зачем ему понадобилась несчастная девушка. Воспаленный мозг диктовал свою волю, и Фостер твердо следовал неизвестной даже ему самому линии поведения. Он терпеливо дождался воя полицейских сирен, настроил подготовленную аппаратуру и занял позицию у замаскированной бойницы.
Прибывшие полицейские изготовились для стрельбы за дверями своих машин, снайперы расположились на крышах соседних домов, а в допустимой зоне, огороженной лентами, быстро собралась толпа зевак. Начальник Управления оттолкнул руку помощника, протягивающего бронежилет и уверенно двинулся к дому. Он дошел до противотанкового рва, где его остановил грозный оклик, усиленной мощными колонками: «Стой!».
– Николас, я начальник Управления…, – начал было шеф.