На улице похолодало, и в кампусе что-то ощутимо изменилось. В первых месяцах нового семестра было нечто преходящее: некая мягкость, покладистость последних теплых деньков, уже не принадлежащих лету, но еще не отданных на откуп осени. Теперь, когда на улице мелькали шапки и шарфы, а сандалии сменились ботинками, в воздухе витала серьезность. Алекс и Мерси все еще открывали форточки, а порой распахивали окна настежь – радиаторы в комнате слишком рьяно принялись за дело. Однако, прячась в читальном зале Джейсона Эдвардса или встречаясь с наставником по философии в библиотеке Басс, Алекс чувствовала, как ее окутывает странное, но опасное ощущение покоя, скрывающегося в привычной рутине. Пусть не все предметы давались легко, но она сдавала зачеты, получая твердые «тройки» и «четверки», не без труда, но все же вливалась в ряды обычных «середнячков».
Алекс приклеивала глаза подсолнуху, когда пискнул мобильник. Она почти забыла об Итане, или, может, надеялась, что теперь, когда Чудила заплатил долг, а ее новизна в роли вышибалы прошла, он сам забыл о ней. В сообщении значился незнакомый адрес, и, открыв карту, Алекс обнаружила, что искомый дом находится в Старом Гринвиче. И как, черт возьми, она туда доберется?
– Не хочешь в следующем семестре записаться в драмкружок? – спросила Мерси.
– Конечно.
– Что-то не так?
– Лишь моя мама. – В каком-то смысле это было правдой.
– Моим родителям это не понравится, – продолжала Мерси. – Но я скажу, что занятия в драмкружке помогут с публичными выступлениями. Для нетеатральных специальностей доступна лишь постановка пьесы Шекспира.
– Опять Шекспир? – с отвращением скривилась Лорен. Специализируясь на экономике, она терпеть не могла, когда приходилось что-то дополнительно читать.
– Точно, – рассмеялась Мерси.
Но сейчас Алекс ни капли не хотелось изображать наседку, квохчущую над драгоценной машиной. Ради Дарлингтона она все поставила на карту, и теперь ей нужен был транспорт. Ничего не отвечая, она просто терпеливо ждала, и в конце концов телефон пискнул снова.
Алекс нравилось водить «Мерседес». В этой машине она чувствовала себя другой – более красивой и интересной, принадлежащей к тем женщинам, что обычно привлекают людское внимание, носят маленькие туфли без каблуков и говорят мягким скучающим голосом. Конечно, она сама купила себе машину и только что забрала эту милую старушку со стоянки. Пусть непрактичную, зато полностью в ее духе.
Алекс включила радио. На 95-м шоссе было не так много машин, и в голову закралась мысль свернуть с главной дороги и немного проехаться вдоль побережья или, сделав крюк, взглянуть на острова Наперстка. Дарлингтон рассказывал, что на некоторых из них выстроены знаменитые особняки, а другие настолько малы, что места хватит лишь повесить гамак; поговаривают, что где-то там капитан Кидд зарыл свое сокровище. Впрочем, изображать из себя путешествующую богачку сейчас не было времени. Нужно поскорее закончить с поручением Итана и вернуться, чтобы подготовиться к завтрашнему ритуалу в «Манускрипте», а заодно дать понять Претору, что она не зря занимает свое место и не нуждается в дополнительном наблюдении.
Когда Алекс добралась до Старого Гринвича, уже сгущались сумерки и небо над головой стало насыщенно-синим. Обычно городские окраины выглядели довольно неприглядно, однако здесь все оказалось иначе. Прелестные витрины магазинов, беспорядочно разбросанные каменные стены, покрытые кружевом листвы деревья, тянущие черные ветви на фоне сгущающейся тьмы. Следуя указателю, Алекс свернула на плавно изгибающуюся дорогу и покатила мимо холмистых лужаек и особняков. Теперь сообщения Итана стали более понятны.
Само собой, Итан не потрудился ответить.
Подобное имя вполне могло принадлежать какому-нибудь компьютерщику. Конечно, Алекс знала, что у Итана были важные клиенты в Лос-Анджелесе, женщины, вдыхающие аддералл, чтобы не поправиться, телеведущие, обожающие отрываться с попперсами, но кого-либо из них было трудно представить в подобном месте. Здесь все кричало о богатстве. Впрочем, теперь Алекс понимала, откуда взялся столь большой долг. Наверняка Итан знал, что простофиля купается в деньгах, и с радостью решил нажиться на процентах.
