Однако Алекс – совсем другое дело. Она без всякого раскаяния забила битой Лена, Ариэля и прочих, и теперь нечто на другой стороне пыталось предъявить на нее свои права. Оно ждало слишком долго и теперь, завладев ею, не собиралось отпускать. Эти руки жаждали ее плоти; влекомая через весь город в «Черный вяз», она чувствовала их голод. Алекс убеждала себя, что причина в ее уникальности, принадлежности к ходокам Колеса, но, может, ей удалось преодолеть защитный круг, поскольку она больше не входила в число смертных, законопослушных граждан этого мира? Алекс не мучилась угрызениями совести и не понесла наказания за совершенные преступления, а теперь наступила расплата.
Пальцы, казалось, пронзали насквозь, впивались в кожу и кости. Алекс сделала вдох, и легкие наполнил горячий, насквозь пропахший серой воздух. Сейчас ей было все равно. Главное – она дышит. Вода исчезла. Пальцы больше не сжимали горло. Преодолевая боль, Алекс распахнула глаза. Вокруг была черная ночь, падающие звезды, огненный дождь. Она падала? Летела? Стремилась к чему-то или просто тонула в темноте? Алекс не сумела бы ответить. По шее стекал пот, жар окутывал со всех сторон, словно бы ее запекали прямо в коже.
Внезапно Алекс с силой ударилась о землю, и из груди вырвался короткий прерывистый всхлип.
Она с трудом села. Постепенно в темноте начали проступать очертания… лестница, высокий потолок. Намереваясь встать, она оперлась рукой об пол и ощутила, как под пальцами извивается что-то теплое. Она резко дернулась, но, взглянув вниз, обнаружила лишь ковер со знакомым рисунком, полированные доски, сводчатый потолок над головой. Где она? Не вспомнить. Жутко болела голова. Она пошла открывать дверь, а Алекс закричала, веля остановиться. Нет, не так.
Борясь с непослушными ногами, Пэм прикоснулась пальцами к затылку, где пульсировала боль, и, судорожно вздохнув, отдернула пальцы. Почему не удавалось привести в порядок мысли?
Она хотела заказать пиццу. Может, лучше приготовить? Алекс отправилась наверх, чтобы принять душ. Они печалились. Вместе. Она вспомнила ужасные последние слова декана Сэндоу.
Пэм открыла дверь, и кто-то отбросил ее к стене. Случайно. Она просто неуклюже застыла у него на пути. Оказалась не в том месте не в то время. Но разве Пэм не заперла дверь? Почему она до сих пор открыта? И где Алекс?
Играла музыка. Знакомая песня The Smiths. Где-то в доме раздались голоса, звуки шагов, кто-то побежал. Не обращая внимания на подступающую к горлу волну тошноты, она заставила себя подняться на ноги.
Снаружи что-то завыло, а потом через открытую дверь хлынул поток волосатых тел.
– Алекс? – позвала она.
Кто-то вломился внутрь и оттолкнул ее с дороги. Но ведь с Алекс все в порядке? Она из тех девушек, которые всегда выбирались из неприятностей. «Боец, – однажды восхищенно заметил Дарлингтон. – Слегка неотесанная, но посмотрим, Пэмми, вдруг нам достался алмаз?»
Пэм тогда с трудом выдавила улыбку. Ей никогда не нравились слова «неограненный алмаз» – ведь чтобы впустить свет, его придется резать снова и снова.
Она и сама не знала, желала ли Алекс неудачи. Впервые увидев эту тощую девчушку с худенькими руками и ввалившимися глазами, новую Данте, Пэм ощутила некое сожаление. Алекс ничуть не походила на образованных, уравновешенных девушек, появлявшихся до нее, и у Пэм тут же возникло желание ее накормить – осторожно, с уговорами, не подставляя рук, словно бездомную собаку. Дарлингтон, похоже, вовсе не считал Алекс опасной. А еще она никогда ни о чем не просила Доуз, не отдавала приказов, не выдвигала требований, сама за собой убирала и шныряла вокруг, словно крыса, боящаяся попасться на глаза амбарным кошкам. И никаких фраз вроде: «Не могли бы вы сделать одолжение и приготовить что-нибудь на скорую руку? Хочу сделать сюрприз соседкам по комнате…» или «Можно я брошу в стирку несколько лишних вещей?»
Пэм ощущала тревогу, чувствовала себя бесполезной и в то же время испытывала благодарность. Сперва Дарлингтон бормотал себе под нос жалобы на новую девушку, но однажды вечером, после ритуала в Бейнеке, все изменилось. Вернувшись, они перебили половину стеклянной посуды и напились до бесчувствия. Пэм же надела наушники, включила Fleetwood Mac и всеми силами постаралась не обращать на них внимания. На следующее утро она нашла их спящими в гостиной. К чести Алекс, та осталась и наводила порядок наравне с Дарлингтоном.
