Спенсер преуспевал во всем. Ездил на лошадях и квадроциклах, участвовал в гонках на байках и автомобилях, умел стрелять и сам зарабатывал на жизнь, так что у него водились деньги и отбою не было от девушек. Рядом с ним всегда находилась очередная изысканная, блестящая красавица. В их обществе Трипп неизменно чувствовал себя ребенком, хотя учился в Йеле, а Спенсер был всего на несколько лет старше.
Отчего-то именно кузен взял в руки штурвал. Они с Триппом вполне могли посоревноваться в умении управляться с яхтой, как и отец, однако Спенсер, белозубо улыбнувшись, просто занял место у руля. Наверняка все дело во внешности. Триппу с его детским личиком было далеко до худощавого энергичного кузена, который одним видом давал понять, что с ним лучше не связываться.
К отцу Триппа Спенсер всегда обращался «сэр».
– Удовольствие находиться на борту, сэр. Эта яхта – словно мечта, – заявил он, ступив на палубу, потом обхватил Триппа за шею и воскликнул: – Трипп, дружище! – А после, склонившись ниже, прошептал: – Как дела, говнюк?
Когда Трипп застывал, Спенсер просто смеялся и советовал:
– Не тупи.
И так весь день.
Налетевший шторм, судя по всему, не должен был доставить хлопот. На него даже не особо обратили внимание, по крайней мере остальные. Трипп же, укрывшись в проходе, надел спасательный жилет. Тонкая полоска ткани на шее, закрепленная на талии, была почти незаметна. Жилет надуется, лишь ударившись о воду. Так в чем проблема?
Но, увидев его, Спенсер расхохотался.
– Какого хрена? Это всего лишь дождь, придурок.
– Вот это погодка! – Отец Триппа поднял лицо к небу и рассмеялся, ощущая, как ветер треплет волосы.
Трипп же ненавидел подобные выверты природы. Серые волны, словно сгорбленные плечи какого-то большого зверя, толкали яхту, играли с ней. Огромное, бескрайнее море было совсем рядом, почти под ногами; оно с легкостью могло сломать мачту, расколоть корпус яхты и пустить всех ко дну лишь простым пожатием плеч. Триппу оставалось лишь крепче держаться – одной рукой за себя, другой за корабль; так гласило правило, столь же незыблемое, как спасательный жилет, – выдавливать из себя улыбку и молиться, чтобы не вырвало, иначе потом ему вечно будут это припоминать.
Однако Спенсера не обманул его вид.
– Уже насрал в штаны, неженка? – с усмешкой бросил он. – Не тупи.
Хотелось крикнуть, чтобы отвалил и оставил в покое, но Трипп знал – так будет только хуже.
Оставалось только притворяться, что все хорошо, он, как и все, любит Спенсера и вообще развлекается по полной; глупо пугаться небольшого шторма или самоуверенного дурака-кузена. Вот только у Триппа были все основания бояться обоих. Но шторм, по крайней мере, существовал сам по себе и не стремился ему навредить. Со Спенсером все обстояло иначе.
Когда Триппу исполнилось восемь, на его день рождения собрались все родные. Спенсер уже тогда вел себя как придурок, однако в тот день Трипп не обращал внимания на кузена. Это был его праздник, то есть приглашенные друзья, новая PlayStation и любимое мороженое, пусть даже Спенсер, отодвинув вазочку со сливками и кусочками печенья, бросил: «Ненавижу это дерьмо».
Трипп ел торт, открывал подарки и играл в бассейне, потом друзья разошлись по домам и остались лишь члены семьи. В ожидании, когда родственники разожгут мангал на лужайке, он загорал на солнце и чувствовал себя ленивым и счастливым, а когда вспоминал, что завтра не в школу и можно бездельничать весь остаток выходных, то будто ощущал, как с каждым вдохом его наполняет солнечный свет.
Трипп плавал с трубкой на мелководье, когда вдруг заметил на краю бассейна Спенсера в длинных пляжных шортах. Выгоревшая на солнце светлая прядь волос падала ему на глаза, так что Трипп не мог толком разглядеть выражение лица кузена. Зная, что в присутствии других людей Спенсер реже щипался и толкался, Трипп окинул взглядом двор. Но отец с младшим братом натягивали волейбольную сетку на другой стороне лужайки; мать с прочими кузенами, похоже, уже ушла в дом.
– В чем дело? – пискнул он, подплывая к лестнице.
Однако Спенсер оказался быстрее – как всегда. Почти не поднимая брызг, он спрыгнул в воду и хлопнул рукой по груди Триппа, отталкивая того назад.
– Хороший день? – полюбопытствовал Спенсер.
– Конечно, – согласился Трипп, не понимая, с чего вдруг так перепугался, и изо всех сил стараясь не заплакать. Для слез не было причин.
– Тебе нужно окунуться в честь дня рождения. Двадцать секунд под водой. Сущие мелочи, даже для щенка вроде тебя.
– Я лучше пойду.
– Серьезно? – недоверчиво переспросил Спенсер. – Приятель, а я уж было решил, что ты крут. Хочешь сказать, что не продержишься несколько секунд под водой?
