– Украинка. Одесситка.
– Одесси-и-итка, – повторила она, слово прозвучало как восхищенный вздох. – С городом тебе повезло. Пляжи, кафе, памятники. Однажды я там побывала и мне очень понравилось.
Сами понимаете, на почве ее любви к Одессе я мигом прониклась симпатией к новой знакомой. Она представилась: Анна, замужем за доктором-американцем, по профессии учитель польского языка. Ей тоже пока не удалось найти работу в Эмерсоне по специальности. Некоторые из местных вворачивали испанские словечки, но подавляющее большинство считали иностранные языки никому не нужными.
– Мне все равно грех жаловаться, – рассказывала Анна. – Даже эта работа позволяет мне посылать деньги родителям в Краков. – Она постоянно улыбалась и выглядела так, будто не могла поверить в свою удачу. Может, и я так выглядела, когда только приехала в Америку. – Заходи ко мне на чай.
Я пришла на следующий же день. Анна чмокнула меня в щеку и потянула в дом. Я сняла обувь и получила пару домашних тапочек.
– Проходи и познакомься с моим мужем. Стив! – крикнула хозяйка в коридор.
К нам вышел долговязый мужчина с веселым взглядом.
Он пожал мне руку со словами:
– Приятно познакомиться. Я как раз ухожу. – Затем обратился к Анне. – Обещал помочь отцу Уильяму.
Анна хихикнула:
– Не сачкуй там!
Стив усмехнулся и поцеловал ее. Я не знала, чему они смеялись, но тоже улыбнулась.
– Будьте как дома, – добавил он. Какой воспитанный мужчина.
Анна взяла меня за руку и отвела на кухню, где стол был застелен белой скатертью (я потрогала – офигенное качество!) с вышитыми красными цветами по углам.
– Работа моей матери. Ее свадебный подарок.
– Как давно ты в Штатах?
– В целом уже три года. Два из них замужем за Стивом. В Эмерсоне я только два месяца. А до свадьбы работала няней в Сакраменто. Быстро здесь время летит, правда?
Для меня здешнее время тащилось как черепаха, но я ей этого не сказала. Просто кивнула.
Анна насыпала заварку в чайник со словами:
– Настоящий английский фарфор. Как и чашки. Когда мы поженились, его родители проявили большую щедрость. Они боялись, что Стив никогда не остепенится.
– А почему?
– Когда мы познакомились, он вел жизнь настоящего плейбоя. Частенько захаживал в тот дом, где я нянчилась с детьми, потому что мой наниматель был его коллегой. Там постоянно устраивали вечеринки у бассейна. Стив приглашал меня куда-нибудь с ним сходить, но я всегда отказывалась. Не хотела тратить время на несерьезного человека.
– А как же вы поженились?
– Моя виза истекала, и я с нетерпением ждала встречи с родными. Мы целый год не виделись, а разговоры по телефону – совсем не то.
– Прекрасно тебя понимаю, – согласилась я.
– И вдруг он предложил мне выйти за него. Я посмеялась, посчитав, что он так шутит. Мне казалось, что он просто не способен на такой серьезный поступок. Но он меня переубедил, и вот мы здесь, женатые и безумно влюбленные.
– Замечательная история. – Я порадовалась за нее, хотя этот сказочный сюжет не мог не вызвать у меня зависти. Ведь именно такой жизни я хотела для себя. Уставившись на свою чашку, я постаралась проглотить подступившую к горлу ядовитую желчь. – Какой тонкой работы эти чашки.
– Никогда их здесь не доставала, – призналась Анна. – Местные любят дешевые кружки. Китайское барахло. Я же предпочитаю настоящий фарфор.
– Они просто боятся разбить такую красоту.
Хозяйка подала на стол шоколадные пирожные и польское сахарное печенье. Я взяла того и другого и сказала:
– Спасибо за хлопоты.
– Какие тут хлопоты, – улыбнулась она. – Одно удовольствие.
– А как все обстоит… на самом деле? – спросила я. Под ее улыбкой мне рисовались какие-то напряги: с мужниной родней, с работой, с самим мужем…
– Я люблю Стива, мне здесь очень нравится. Я рада, что мы переехали в деревню. Жизнь прекрасна! А как дела у тебя?
Ага, перевела стрелку.
Поскольку Анна шлифовала мне уши, то и я слабала тот же мотивчик.
– Отлично. Просто отлично. Лучше не бывает.
* * * * *
Все эти недели Тристан с меня глаз не спускал. Я пыталась ему улыбаться, но получалось неубедительно. Пыталась смеяться его шуткам, но выходил лишь вздох. По ночам в постели я обнимала подушку, поворачивалась спиной к мужу и принимала позу зародыша. Тристан проявлял терпение. Каждый вечер мыл посуду. (Ну, ставил тарелки в посудомоечную машину.) Пылесосил. Заказывал на дом пиццу с сыром. Спрашивал, не нужно ли разжечь камин. Я пожимала плечами. Он даже интересовался, не хочу ли я научиться свистеть. Нет, свистеть я была совсем не в настроении.
Каждую неделю я звонила бабуле и разговаривала с ней хотя бы по пять минут. Но не хотела грузить ее своей хандрой. Не хотела ее волновать. Да и что я могла ей рассказать про свои чувства, если себе самой не умела их объяснить.
* * * * *
Как-то раз муж вернулся домой, я оторвалась от книги, которую, по правде, и не читала, а он, лыбясь от уха до уха, позвал меня выйти на крыльцо. Я вышла и увидела на подъездной дорожке небольшую белую машину.
– Это тебе, – пояснил Тристан. – Коробка-автомат, так что научишься водить без проблем.
