– Просто она влюбилась, – ответила за меня Молли, мудро не уточняя, влюбилась ли я в Тристана или в Америку. – Тебе повезло, – продолжила она. – Поначалу всегда цветы и поцелуи. Но с каждым годом все усложняется и усложняется. И Тоби мне жизнь ни капельки не облегчает. К примеру, на днях Фарли отказался чистить зубы. Когда я попросила Тоби о помощи, он сказал Фарли, что если тот будет безропотно чистить зубы пять дней подряд, добрый папа купит ему хомяка. Теперь мне вдобавок ко всему прочему приходится еще и клетку выгребать. Если так дальше пойдет, совсем скоро станем подкупать сына, чтобы тот делал домашнюю работу.
Следующей изливала душу Серенити. Она мучилась сомнениями. Ей хотелось жить со своим парнем, но не хотелось оставлять свой дом. Что-то ее удерживало. Знакомые ощущения. Что же это такое? Нервы? Или инстинкт самосохранения?
Вопрос так и не удалось прояснить. Хлопнула входная дверь.
Получаса не прошло, а уже вернулся Тристан. Ну как тут не взвыть. Нечестно! Нечестно!! Даже часика не удалось выкроить для самой себя. Я еще надеялась, что он просто что-то возьмет и обратно уйдет или, по крайней мере, закроется в кабинете, но нет, куда там. Он встал во главе стола и произнес «О, кекс!» тоном первооткрывателя (перед уходом он уже сжевал большой кусок), а потом уселся, словно не замечая нашего неловкого молчания.
– Не понравилась игра? – спросила Молли. – Обычно ты остаешься на весь вечер.
– Я ведь больше не холостяк. Решил посмотреть, чем вы, девчонки, тут занимаетесь.
– Девчачьими разговорами, – вздохнула Молли. – Всего лишь девчачьими разговорами.
В ее голосе слышалось разочарование.
Я достала тарелку и положила мужу скибочку кекса. Повернулась к Серенити, надеясь, что она продолжит откровенничать, но момент был непоправимо испорчен.
– Вы не поверите, какая тяжкая у меня выдалась неделя, – выступил вдруг Тристан. – Детишки придумали себе новое веселье: трясут банки с колой и затем открывают в школьных коридорах. Брызги повсюду: на потолке, на стенах, на полу. Поймать безобразников с поличным мне скорость не позволяет, поэтому за четыре дня раз десять отработал шваброй по полной. Боже! – он заводился с каждым словом, балабоня все громче и быстрее.
Мы втроем ошарашенно таращились на него. Неужели ж он не понимал, как сильно нам хотелось встретиться и поболтать между нами девочками чисто по-женски. Неужели ж не понимал, что подминает всю беседу под себя. «Он старается как лучше», – убеждала я себя. Молли и Серенити извинились и встали из-за стола.
– Тристану нравится проводить со мной все свободное время, – тихо оправдывалась я, провожая подруг к «субару» Серенити.
Гостьи широко улыбнулись. Слишком широко. Боюсь, больше они сюда не приедут.
Молли повернулась ко мне и прошептала:
– Чувствую, что должна тебе сказать…
– Что еще за секреты, Молли? – спросил подкравшийся Тристан с резкостью, какой я никогда прежде от него не слышала. Вцепившись в плечо, он подтащил меня к себе.
Молли посмотрела на меня и сглотнула.
– Я просто хотела поблагодарить Дарью за гостеприимство.
Поздняк метаться, но что же она пыталась мне сказать?
– Было очень приятно с вами поболтать, – проговорила я. – Пожалуйста, приходите снова. Пожалуйста.
Гостьи покивали и забрались в машину.
– Славно посидели, – подал голос Тристан. – Славные женщины. Рад, что ты заводишь подруг.
– Все было славно до того, как ты досрочно вернулся и все нам поломал. Неужели мне нельзя посвятить новым подругам хотя бы один вечер?
– Но я, видишь ли, я…
– Видел, как быстро они ушли? Ты им слова не давал вставить.
– Но, сладенькая, мне просто не терпелось побыть с тобой.
* * * * *
Через пару дней после кофепития на нашей с Тристаном территории уже Молли пригласила нас к себе на ужин. Я наконец познакомилась с ее старшими детьми, Эшли и Питером, которые ходили в среднюю школу. Питер взахлеб рассказывал о терках в своем бэнде: они никак не могли порешить, что лабать (гранж или кантри) и как назваться («Биток» или «Восьмерка»). Эшли, слегка шепелявя из-за брекетов, жалилась, что отсталые предки ее щемят, когда всем другим девочкам давно разрешено смотреть фильмы для взрослых, макияжиться и гулять с парнями. Молли достаточно твердо вставила, что Эшли для нее никогда не будет какой-то «другой девочкой». Фарли же не расставался со своей хомячихой Клементиной. Клетка стояла у него под стулом, и все время, пока мы ужинали, зверюга наматывала километраж в своем скрипучем колесе.
– Клем получает в день примерно четыре часа кардионагрузок, – пояснила Молли, которая кормила сидящих на высоких стульчиках малышей.
Вот чего я всю дорогу хотела для себя. Счастливой семейной жизни. Мы с Тристаном – сияющие родители, гордо выслушиваем рассказы своих детей. Небольшие трещины из-за разницы в интересах заполняются взаимной любовью. Умиление стояло у меня в горле до тех пор, пока я не разула глаза и не увидела, что Молли и Тоби между собой никак не взаимодействуют.
