– Значит, на старости лет она оказалась розовой?
– Розовее розы.
– А ты-то здесь причем? – спросила я, но на лице собеседницы обратно нарисовалась манекенная улыбка. Мужья возвращались.
Подошла официантка со стейками и моими баклажанами. Джерри беспрерывно громко выступал, его рот набивался, но не затыкался. Я не сводила глаз с Оксаны, которая сидела с прямой спиной и кушала так парадно, будто на приеме в Кремле, а не в захолустной забегаловке. Спрашивается вопрос: что же у нее спереди, чем же она будет дальше заниматься. Как умная симпатичная девушка вроде нее может жить с таким мужланом-рогометом? Таки да, я ее жалела. Встретившись со мной взглядом, Оксана наклонила голову, и меня осенила ужасная мысль: она сидела напротив и думала за меня все то же самое.
Покончив с обедом, Джерри снова вышел из-за стола. Тристан увязался следом.
– У него трое детей, и они меня ненавидят. Здесь я не врач, а пустое место. Такого я совсем не ожидала. И из всего, – она махнула в сторону крыльца, где околачивались наши мужья, – это самое болезненное. Во Владивостоке я, сколько себя помню, была кем-то: лучшей ученицей в классе, лучшей студенткой на курсе, самой молодой женщиной-врачом в больнице, авторитетным специалистом, у которого охотно консультировались и брали интервью. Но здесь я никто.
Я лишь печально кивнула. Оксана в точности озвучила мои собственные переживания. В Эмерсоне не было ни одного конструкторского бюро. Я день за днем сидела дома на шее у Тристана. Но у него хотя бы не было ненавидящих меня детей. Хоть в этом мне немножко свезло.
– Сколько вы уже женаты? – поинтересовалась я.
– Почти полтора года. А кажется, что гораздо дольше. Иногда я прихожу к мысли, что нужно от него уйти. Должно быть, он догадывается, куда меня клонит, потому что ежедневно грозится, что, если я подам на развод, он сделает все, чтобы меня тут же депортировали.
Мы сидели в мрачном молчании, и каждая думала о том, что оставила на родине; каждая думала о том, от чего нам пришлось бы здесь отказаться, вернись мы туда, откуда бежали.
– А у тебя какая история? – спросила Оксана.
Я достала с груди кольцо с бриллиантом и показала ей.
– Вот, один парень подарил как раз перед моим отъездом из Одессы. Просил моей руки.
– Кино! И что ты ответила?
– Я как раз собирала чемоданы в Америку, но ему об этом не сказала. Он думал, что я смотаюсь на пару недель в Киев, а потом выйду за него.
– Почему же не вышла?
– Потому что он алкаш и бандит. – Я спрятала цепочку под свитер.
Оксана кивнула.
Мужья вернулись. Джерри оставил на столе доллар и скомандовал:
– Все, сматываем удочки.
Мужчины пошли к выходу, мы потащились следом.
– Он сильно старше меня, – шепнула Оксана на русском.
Я кивнула.
– Но, знаешь, может, все еще и устроится, – ее голос переполняла надежда.
Я прекрасно понимала ее чувства. В какие-то моменты мне тоже казалось, что все еще будет хорошо.
Потом она добавила:
– Может, он просто умрет.
