Наверное, драма советского детского мира, столкнувшегося с новой подступающей взрослой реальностью, она как-то и отражалась в страданиях тогдашних молодых суперменов. В чем, понимаете, проблема? Ведь дурак, переживая любовь, умнеет, потому что чувство, которое он испытывает — сложное. Об этом замечательный фильм «Качели», лучшая, наверное, роль Мерзликина. И он со мной, кстати, в этом солидарен, что это очень большая удача, когда глупый мальчик и глупая девочка (там они молодые люди, им под тридцать) сталкиваются с проблемами, превышающими горизонт их понимания. Их тела ведут себя умнее и сложнее, нежели их души.
И любовь, она всегда позволяет стать взрослее, ничего не поделаешь. Она выпрямляет, удлиняет человека, как-то его заставляет, школьника, вырастать над собой. И поэтому, конечно, она еще безмерно расширяет диапазон его и эмоции. Поэтому для меня это такая метафора взросления, которая случилась со страной в советском Серебряном веке.
Кстати, обратите внимание, что и русский Серебряный век был весьма падок на такие истории именно о подростковой любви, как «Бездна» Андреева или масса таких же историй, например, у Сологуба, который просто, вплоть до педофилии, до обвинений в педофилии здесь, значит, доживал. И, конечно, история Набокова, история Лолиты, она тоже вписывается. Один из романов русского Серебряного века, просто один из последышей русского Серебряного века, роман, задуманный, между прочим, еще в тридцатые годы, судя по «Волшебнику». Так что проблема эта для эпох великих переломов, к сожалению, типична. Видимо, это такой один из довольно важных инвариантов.
Поправляет меня Юра насчет того, что я Калиостро назвал этим самым, Монте-Кристо. Да, конечно, Калиостро, естественно.
Значит, просят Горина — Горин обязательно. Но «Рудольфио», который вы, Саша, указали, — это не Горина рассказ. Вы не поверите, но «Рудольфио» — это рассказ Валентина Распутина. В это поверить сейчас совершенно невозможно, но начинал он с городской истории о любви. Хотя, может быть, вы имеете в виду просто, что «Рудольфио» — это еще одна история о детской влюбленности. Тогда да, тогда безусловно. Рудольф, городской житель, и таинственная девушка Ио, такая немножко похожая, может быть, на молодую поэтессу из бунинского «Генриха». Такая круглолицая, романтическая, удивительная. Да, тоже, может быть, это такая повесть о преждевременном созревании.
«Что вам дают беседы с таким неталантливым человеком, как Шахназаров?»
Слушайте, дорогой мой, вы сначала снимите такой фильм, как «День полнолуния», а потом мы будем говорить, кто талантливый, кто нет. Меня как раз безумно интересует, каким образом талант, огромный талант Шахназарова сочетается с некоторыми его убеждениями. Его убеждения частично, в частности отношения к советскому проекту, совпадают с моими, а частично кардинально не совпадают, и мне интересно с ним спорить.
Но мне интересно с ним говорить еще потому, что он один из моих любимых писателей. Понимаете, он написал «Молодые дирижабли», он написал «Курьера», он написал сценарий «Дня полнолуния», вместе с Бородянским, по-моему, которым мне представляется идеальным. А уж что говорить о «Палате № 6», когда он в манере мокьюментари сумел экранизировать этот рассказ божественный, и сделал это, на мой взгляд, так, что Чехову бы очень понравилось. Это жестокая экранизация, если бы это делал не Шахназаров, сколько было бы воплей о русофобии.
Да что вы, какие разговоры? Он колоссально умный, озорной, изобретательный режиссер, у нас с ним общий кумир — Бунюэль. И мне страшно интересно всегда с ним разговаривать. Именно мне интересно, каким образом человек, наделенный таким талантом, может иногда высказывать такие вещи, и каков его путь в эту категорию лоялистов. Там «крымнаш» категория, как мы знаем, довольно широкая, и туда приходят разными путями. Но ведь Шахназаров идет и дальше: он ходит на публицистические ток-шоу. И зачем он туда ходит? Конечно, с ним ужасно интересно говорить, точно так же, как его смотреть.
Это, знаете, очень легкая история — объявить человека неталантливым. Но если он делал до этого волшебные вещи, как делала их когда-то Юнна Мориц, например, в семидесятые годы, интересно посмотреть, каким образом эта эволюция происходит. Кстати, Новелла Матвеева не перестала делать волшебные вещи даже тогда, когда писала стихи против НАТО, совершенно, на мой взгляд, ей не удававшиеся, или там про оппозицию и контру. Но это не мешало мне при виде ее всегда испытывать священный трепет, это такая вещь. Да, вы правы, Саша, это вы насчет детской любви уточнили, да.
«Что вы можете сказать о Елене Соловей? Передайте ей привет, с огромной любовью и уважением из Донецка».
