Ну, знаете, «Моби Дик», наверное, не та книга, с которой стоит начинать знакомство с американской прозой. Но раз уж так получилось, пойдите по хронологии, прочтите Готорна — прежде всего, конечно, «Алую букву». Прочтите, наверное, Бирса. Из американских романтиков и мастеров хоррора он… Ну, уж во всяком случае «Случай на мосту через Совиный ручей» — вы этого никак не минуете. Из авторов XX века — ну, Крейна, конечно. Без Крейна тоже вы никак не обойдетесь. И необязательно это должна быть «Мэгги, девушка с улицы», а вот эта «Лодка» знаменитая и, может быть, «Алый знак доблести». Хотя немножко и жестковат роман, но он вам может понравиться.
Дальше, я думаю, правильнее всего переключиться на Шервуда Андерсона. Я ставлю его, честно сказать, не ниже Хемингуэя и Фолкнера. Я не могу вам порекомендовать «Шум и ярость», потому что для того, чтобы читать «Шум и ярость», надо прочесть литературу раннего американского модерна, иначе вы просто ничего не поймете, ну и вам будет неинтересно. Но прочесть Шервуда Андерсона, роман в рассказ «Уайнсбург, Огайо», даже вне зависимости от знакомства с американской прозой, — просто вы получите наслаждение! Вот это проза очень высокого класса.
Ну а потом уже, конечно, два титана, которые друг друга терпеть не могли, Фолкнер и Хем. При том, что из Фолкнера я посоветовал бы, наверное, «Свет в августе» и «Медведя», а из… Ну и конечно, «Полный поворот кругом», это маленький рассказ. А из Хемингуэя… Знаете, я недавно стал перечитывать «По ком звонит колокол» и поразился — какая слабая книга, какая декларативная, риторическая, полная какого-то совершенно детского самолюбования, и это при том, что умная. Мне кажется, лучше всего «Иметь и не иметь». А особенно хорошо ее прочесть одновременно с «Пикником на обочине» Стругацких, чтобы увидеть, как Стругацкие точно копируют структуру, но наполняют ее совершенно противоположным содержанием. Вот интересный опыт. В этом порядке и рекомендую читать.
«Ваше мнение о «Твин Пиксе»? Что автор хотел этим сказать? И как там насчет трикстеров?»
Трикстеров там нет, и не про это картина. Я завтра буду подробно об этом высказываться. Кто может, приходите на лекцию на тот же Ермолаевский в семь. Волшебное слово вам в помощь. Я для анализа 18 часов не могу потратить 3 минуты, это серьезно, поэтому более полную оценку я дам завтра. Пока могу только сказать, что это блистательная неудача. И дай бог всем так.
Вернемся через три минуты.
Продолжаем. Очень много писем, и не успеем, понимаете, ответить на хотя бы самое главное. Я просто просматриваю почту. Ну ладно.
Естественным образом голоса за Драйзера прибывают. И голоса, естественно, за Лилю, что не может не радовать, потому что Лиля мне ближе. Пока Лиля и Драйзер идут нос к носу. Может быть, кто-то из вас знает, что Лиля и Драйзер были знакомы? Драйзер в конце двадцатых, дай бог памяти, в 27-м, приезжал в Москву, и его познакомили с Маяковским. Он вынес удивительные впечатления о быте этой семьи.
«Дмитрий Львович, началась осень. Осенняя тоска, такая невыразимая и острая, отсылает нас каждый год к тоске по времени как таковому. Так это порой засасывает, что кажется, вот сиди и просто переживай, ничего не делая, ничего не говоря. И большей истины, чем это утекающее время, в мире, кажется, не найти. Но ведь понятно же, что это не так. Известны ли вам литературные произведения, где река памяти, река времени, течение которых так остро чувствуется осенью, втекали бы во что-то радостное и, простите, конструктивное?»
Кирилл, нет таких произведений, потому что время — это не та тема, на которую надо острить. «Что войны, что чума? Конец им виден скоро, их приговор почти произнесен. Но как нам быть с тем ужасом, который был бегом времени когда-то наречен?» Это сказала Анна Андреевна Ахматова, которая в тоске понимала получше других. Ничего вы с этим не сделаете. Человек смертен, хотя я понимаю, что бессмертен, но конечна его личность, то, что начинается за ней, нам неизвестно и вряд ли будет известно при жизни.
