Конечно, остается. Он остается полузабытым в силу лени и нелюбопытства русского читателя, который перекормлен хорошей поэзией. Кюхельбекер был выдающимся поэтом. И его эпическая поэзия, его романы в стихах, его исторические драмы. Прав Тынянов, что архаика в двадцатые годы, ода, например, получила новую жизнь, и очень многое у Кюхельбекера оказалось провиденциальным, блистательно угаданным. Но в России столько великих поэтов, что Кюхельбекер как-то не вошел в читательский канон. И Батюшков не вошел, между прочим, да и Веневитинов не вошел. Ну мало ли было в России гениев, которых знают еле-еле, потому что они помещаются в тени Пушкина?
«Великий роман содержит в себе автоописание». Верно. «Тогда как вам мысль о том, что в «Бесах» этим автоописанием является глава «У Тихона»?»
Абсолютно точно, конечно. Исповедь Ставрогина транспонируется и как-то примеряется к истории самого автора, к истории Достоевского. И там же, помните, когда говорит Тихон: «Я бы чуть слог поправил» — у него нет моральных претензий, у него есть эстетические. Это, конечно, автоописание, вы правы совершенно.
Есть ли автоописание в «Войне и мире», вот меня сейчас спрашивают. Да, конечно, это та глава, X глава третьей части в четвертом томе (я это вызубрил хорошо, давая это детям), где Петя слушает фугу. Фуга и есть форма «Войны и мира». А вот тема этой фуги — это сложный вопрос, об этом у нас отдельная лекция, не буду ее выдавать.
Что касается темы автоописания, например, у Тургенева, вот в «Отцах и детях» этого нет, а в «Нови» есть, это такой экфрасис, описание табакерки. Помните, когда на ней уже не видно ничего, но эти два старосветских старичка видят на ней картинку идиллическую.
«Что является условной «Илиадой» советской литературы семидесятых, раз условной «Одиссеей» является поэма Ерофеева?»
Я думаю, что «Илиадой» является все-таки военная проза, и в наибольшей степени это касается «Василия Теркина». Если уж брать эпические поэмы, то и «Москва — Петушки» поэма, и конечно, поэма «Василий Теркин» эпическая — это «Илиада» советского строя. Описание модуса операнди во время Великой войны. Гроссман, по-моему, не тянет на это, да и никто не тянет. Гроссман — замечательный писатель, но конечно, Твардовский создал более могучий эпос.
«Вы говорили о романе «Океан» как о своем следующем проекте. А как же «Абсолютный бестселлер» и книга об Ахматовой?»
Книга об Ахматовой не моя, я ее обрабатываю. Это записки человека, который возглавлял тайное общество, следившее за ней и всю жизнь ее опекавшее. Записки, которые были открыты по его указанию после 50-летия со дня ее смерти, и наконец они стали доступны исследователям. Это вскрывает очень много таинственных фактов и объясняет много таинственных фактов из ее биографии. Кто посылал карточки, кто ставил белую сирень перед ее домом, кто был осведомителем. Это довольно занятная, важная рукопись, и я ее привожу в порядок и комментирую. Но это не мой проект.
Что касается «Абсолютного бестселлера», то эту книгу я действительно пишу помаленьку. Это курс моих лекций на эту тему, но это не роман. Я говорю именно о прозаических больших проектах. Вот «Океан» — это мой главный замысел на остаток дней моих суровых, но дай бог, чтобы не последний, я очень на это надеюсь. Я думаю, что это будет главное мое сочинение. Но когда пишешь новую вещь, всегда так кажется. Во всяком случае, это новый жанр.
«В каком тексте русской литературы воплощается метасюжет самоубийства бога?»
В очень многих на самом деле, потому что своего рода жертвоприношение героя есть, конечно, и в «Москве — Петушках», его гибель. Да и вообще, понимаете, сюжет самоубийства бога больше характерен для такой мифопоэтической эпохи. А в XX веке он встречается довольно редко, там остаются «Илиада» и «Одиссея», или «Илиада» и «Одиссея» в одном лице, как у Швейка. А жертва такая христианская — вот Герман попытался это увидеть у Стругацких, и именно так закончил «Трудно быть богом». Но у самих Стругацких, я думаю, этого нет. Зато это есть у них в «ОЗ». Вот «Отягощенные злом», где Г. А. Носов (Иешуа Га-Ноцри) идет к обреченной вот этой тусовке, Флоре — это, наверное, некоторый момент самоубийства бога, и весьма символично, что Г. А. Носов тоже является учителем.
«В конце лекции о «Войне и мире» вы сделали объявление, что будете набирать группу для подготовки на журфак. Где можно узнать подробности?»
