А сегодняшнее все благосостояние — оно построено на фундаменте, вырытом не нами, и на вещах, добытых не нами. И страх, который сегодня есть… А он, конечно, есть. Он водит рукой многих писак мерзких и продажных журналистов. Ну, многих. Но это ресурс, накопленный не нами, и это очень чувствуется, поэтому добротности в этой конструкции нет! Та добротность, которая есть в шинелях с наганами у племени пушкиноведов у Мандельштама, — это были добротные шинели, шинели настоящих палачей. А сегодня это… Я не говорю безоценочно. Просто тот страх был подлинный, этот ресурс вырабатывала сталинская империя. И как мы во многом живем сегодня на ресурсе сталинской империи омерзительной, так мы сегодня живем на этом страхе, добытом не нами. Так что страх-то есть, но есть ощущение эксплуатации советского ресурса. В советскую зону ходим за хабаром — что гениально предсказали Стругацкие.
«Как вы видите человечество будущего, если Божие Царство, которого вы чаете, не наступит еще, скажем, две тысячи лет?»
Человечество будущего я вижу как гораздо более быстрое, мобильное, долгоживущее. Ну, я рискнул бы сказать, что более благополучное. Человечество найдет всегда на свой анус приключения. Но в любом случае оно будет более мобильное, быстро соображающее и более могущественное. Вот это, мне кажется, один из залогов его большей моральности, потому что людям будет приятнее и интереснее делать, работать, созидать, нежели запрещать и мучить. Есть люди, которые испытывают наслаждение от мучительства, но их будет гораздо меньше. Не будет предпосылок, не будет удобных ниш для их существования. В России сегодня их очень много, потому что здесь никто не работает. И работать как бы постыдно, а надо воровать и мучить, мучить и нагибать (как когда-то в замечательном материале Максима Кваши), тогда будет приятнее работать. Ведь все историческое замедление, все эти ретардации — они выгодны только мучителям, садистам, которые наслаждаются процессом.
Вот мне кажется, что в будущем этого будет все меньше. Этот мазохизм и садомазохизм — он есть в человеческой природе, но он преодолевается, потому что… Момент, когда работать, сочинять, творить становится интереснее, чем воровать и запрещать, — этот момент близок. Во всем мире он уже наступил, докатится он и до России. Вся наша духовноскрепность, все наши попытки затормозить — ну, в общем, в исторической перспективе это довольно жалкое явление.
«Однажды вы сказали, что после смерти просто должна быть жизнь, иначе все бессмысленно и неинтересно, по крайней мере вы в это верите. Но то, что не имеет конца, как известно, не имеет смысла. Нет ли здесь противоречия?»
Ну конечно нет. Потому что человеческая-то жизнь конечна, и личность конечна. Вот она имеет смысл свой. А то, что начинается потом, наверное… или продолжается потом, скажем иначе, оно не имеет никакого отношения к нашей сегодняшней личности. Личность… Как замечательно сказал Битов однажды, щедро подарив в разговоре со мной эту блистательную формулу: «Личность — это не более чем мозоль от трения нашей души о внешний мир». Но с душой-то ничего не делается, душа продолжает существовать.
«В одном интервью вы заметили, что ученые с универсальными знаниями кажутся американцам немного шарлатанами. Почему же вы не кажетесь им шарлатаном и имеете успех в университете, хотя узким специалистом вас явно не назовешь?»
Нет, там я как раз выступаю как самый что ни на есть узкий специалист, к сожалению. Там я занимаюсь двумя вещами: либо историей советского проекта, причем в очень узком смысле, в изучении тех же циклических стадий, но в советском изводе; или (что еще более узко) метасюжеты русской литературы — не только русской, правда, я должен заметить, но там я занимаюсь метасюжетами русской прозы. Универсальность вообще мне мало присуща, я занимаюсь очень узким спектром. Точно так же, как я в свое время занимался таким же узким спектром, скажем, советской литературы. Я занимался проблемами Ленинградской школы и по ней писал диплом. Никогда я специалистом широкого профиля, к сожалению, не был. А там действительно, вы правы, воспринимают людей очень… ну, подозрительно, если они не заняты узким и полезным сегментом.
