«В последнее время много размышляю о современной русской литературе. Не дает покоя одна крамольная мысль. Если взять, к примеру, западный книжный рынок, становится очевидна его экосистемность — высокая литература, жанровая литература, нон-фикшн и т.д. — все цепочки питания ковались десятилетиями. А российская литературная среда как будто обделена важными звеньями — беллетристикой высокого качества. Где российский Паланик, Брет Истон Эллис, Лихейн? И может ли в сложившихся условиях появиться этакий Стивен Кинг, когда ужасы его произведений мы наблюдаем в повседневной жизни?»
Ну, devlin дорогой, почему русский Кинг невозможен, я писал довольно много. И даже, грешным делом, дочь моя писала об этом в «Огоньке», разбирая японские триллеры. Действительно, для сказки нужен уют, для ужаса нужна норма. А в странах со сдвинутой нормой, конечно, не очень-то попугаешь. А что касается высокой беллетристики, ну, скажем так, хорошей беллетристики, то это следствие общей депрофессионализации, которую мы сейчас наблюдаем в России. А много ли в России просто хороших фильмов для массового зрителя? Единицы. И поэтому, мне кажется, не о чем говорить. У нас могут написать очень качественный интеллектуальный роман, могут написать недурную приключенческую прозу, но написать или снять профессиональное кино мейнстримного плана не может никто совершенно.
И даже, скажем, «Нелюбовь», которая, по-моему, вполне зрительская картина, она до мейнстрима во многих отношениях не дотягивает — даже не из-за темпа своего (потому что темп там как раз местами нормальный), а главным образом из-за настроя своего, потому что все-таки этот настрой очень радикальный, очень отчаянный, а это не всякому зрителю вынести.
Это придет, разумеется, придет с общим ростом профессионализма. Сегодня качественная беллетристика уже, в принципе, на подходе. Ну, мне представляется, что, скажем, вот Таня Устинова… Что мне делать вид, что мы не знакомы? Вот «Земное притяжение» — это роман, сочетающий уже абсолютно трэшевую технику, мейнстримные задачи, а иногда, кстати, пародийные приемы (и их очень много) высокой литературы, настоящей. Вот она на стыке этих жанров может работать. Ну, это потому, что Устинова — очень профессиональный человек.
Пожалуй, Виктория Токарева, хотя она выше классом, чем мейнстрим. Кстати, я поздравляю ее от души с 80-летием. Хотя терпеть не могу напоминать о датах круглых, но все равно. Виктория Самойловна, вы давний друг программы, я вас очень люблю. Вы один из лучших поставщиков чтения для матери (за что я вас люблю особенно) и для меня, грешного, я очень люблю вас читать. Афористичная, такая едкая, прелестная проза, напоминающая людям все-таки о ценности их жизни не в последнюю очередь. Так вот, Токарева — это вполне себе пример такого замечательного высокого мейнстрима и в последних книгах, и в предпоследних. В семидесятые годы такого было очень много, начиная с Нагибина, высокой литературы, и кончая, скажем, Георгием Семеновым — что тоже было, мне кажется, вполне высокой прозой, и тем не менее массовой.
«Как вы относитесь к высказыванию Раневской о том, что между умным мужчиной и умной женщиной возможен лишь легкий флирт («Союз глупого мужчины и глупой женщины порождает мать-героиню. Союз глупой женщины и умного мужчины порождает мать-одиночку. Союз умной женщины и глупого мужчины порождает семью. Союз умного мужчины и умной женщины порождает легкий флирт»)? Это субъективный вывод самой Раневской, которая не реализовалась как женщина, или здесь есть зерно истины?»
