Кирилл, нет. На самом деле у меня было несколько довольно содержательных разговоров с Искандером. Собственно в чем было преимущество Искандера? Он не умел вести бессодержательные разговоры, всегда с ним было интересно. И даже в последние годы жизни, болея, он всегда говорил вещи очень ценные. И вот уже ему было, по-моему, года восемьдесят два, и, кажется, мы встречались у него в Переделкино. И вот тогда он сказал, что в марксистской схеме общества и в марксистской схеме формаций не учтен один класс, который, безусловно, существует и который впервые упомянут у Пушкина под названием «чернь». Он не имеет отношения ни к простому, так называемому черному народу, к чернорабочим, ни к светской черни, как его обычно трактовали в советском литературоведении. «Поэт и чернь» — это несколько иная ситуация. Чернь — это тот класс людей, который сам ничего не делает и другим не дает. Вот это очень важно. Не то, что они сами ничего не делают, это паразитизм такой. Ну, почему? Они могут что-то делать. Они не творят, они не создают новых сущностей. Ну, это бог бы с ними. Проблема в том, что они мешают делать другим. Вот это действительно трагедия. Потому что это класс цензоров, запретителей. Это огромный класс людей, которые радуются чужому поражению, чужому преследованию.
Вот у меня там… грех тоже на себя ссылаться, но у меня в этом году был такой стишок в «Новой газете», «Из Марциала» — вполне серьезная такая лирика, что вот действительно есть такая часть людей. Главные бенефициары всего происходящего сегодня — это не те, кто грабят. Те, кто грабят, они, наоборот, сознают риски ситуации. И вообще им, прямо скажем, не сахар («Любовь моя, пожалей воров! Им часто нечего есть»). А главный бенефициар — это именно чернь, которая радуется, это подонки, которые ликуют и говорят: «Почему я не удивлен?», «Я так и знал», «Вот так их, голубчиков. Еще, еще!». Это те, которые в романе Алексея Толстого «Петр Первый» во время сожжения Кульмана кричат: «Погрейся, Кулькин». Вот кто такая чернь. И именно этот класс является бенефициаром и причиной всех конфликтов. Это люди, которые не умеют производить. Они даже в общем и драться толком не умеют. Они умеют хамить, доминировать.
Кстати говоря, в новой повести Юлии Яковлевой «Жуки не плачут»… Это третья часть «Ленинградских сказок». Довольно сильная повесть, она произвела на меня некоторое впечатление. Мне она прислала почитать до публикации. Спасибо вам, Юля, большое. И вообще я вас люблю. Вот это третья часть романа, который начат «Детьми ворона», если вы помните. Вот там описан как раз такой мальчик, который травит эвакуированных. Понимаете? Я под свежим читательским впечатлением, поэтому я говорю об этом довольно уверенно. Вот чернь — это и есть первопричина и бенефициар всех конфликтов на постсоветском пространстве. И я вам должен сказать с горечью, что постсоветская ситуация ударила по всем.
Она ударила по элите, по номенклатуре, по производственникам, по всем, по интеллигенции — по всем абсолютно. А для черни она создала идеальную питательную среду. И вот, пожалуй, ключевое явление нашей эпохи — это расцвет черни, людей, которым ненавистно творчество и производство и которые обожают наказание, травлю, преследование. Вот травля — это всегда дело рук черни. Так что Искандер оказался прав, увы, на многие годы вперед. Ну а что сделать, чтобы бороться с этим сорняком? Понимаете, с сорняком же бороться бессмысленно. Надо насаждать культурные растения. А если выпалывать сорняки, вместо них просто вырастут новые, и все. Надо окультуривать почву.
«Ваши главные впечатления от выставки Non/fictio№».
Ну, лучшая книга, которая на ней есть, — это новый роман Людмилы Петрушевской «Нас украли» с подзаголовком «История преступлений». Сама автор, видимо, чтобы лучше продавалась, аттестует это как детектив. Конечно, к детективу это никакого отношения не имеет. Пародийная, такая индуистская, индийская фабула с подменой младенцев, которая вообще, как и многое в романе, пародирует стилистику Болливуда. Это совершенно не пришей кобыле хвост. И это нарочитая такая, белыми нитками шитая вся эта история. Композиция там очень интересная, такая сетевая, ветвящаяся — новые темы присоединяются произвольно и переключают читательское внимание. Ну, это как в свое время в замечательном фильме «Магнолия» или как в некоторых лентах вообще у современных американцев независимых.
