«Каким вам запомнился в общении Роберт Шекли?»
Очень веселым, остроумным, насмешливым, совершенно не понтистым, немного циничным. Помнится, когда мы с ним обсуждали реалити-шоу, которые придуманы им в его рассказе «The Prize of Peril» («Цена риска»), я его спросил, а может ли, с его точки зрения, человек пойти смотреть сегодня, в наши дни, на публичную казнь. Он сказал: «Ну не знаю, как другие, а я бы пошел. Думаю, что и вы бы пошли, но за себя ручаюсь». Да, он позволял себе знать о человеке худшее, но знать и лучшее. Он действительно сказал: «Да, я считаю человека ускорителем в системе мира».
«Вам дважды задавали вопрос о книге «Игра Эндера». Хотелось бы услышать ваше мнение о ней».
Ну, перечитаю — скажу. Когда читал, никакого особенного впечатления, грешным делом, она на меня не произвела. Но все-таки было ощущение, что надо перечитать.
Вот за подписью «Дед Пихто»: «Да, конечно, Райкин не относится к интересующимся доминированием, насилием и унижением. Просто когда результат доминирования, насилия и унижения какую-то часть его натуры устраивает, тогда он радуется, причем делает это публично. А потом ничтоже сумняшеся отправляется гастролировать в страну, подвергнутую этому доминированию. И там ему за его радость ништякам гопничества, распространяемого в РФ, лишь под конец гастролей прилетает ответка. Плохие люди, обидели Константина нашего…»
Ох какой тонкий у вас юмор, как вы насмешливы, как вы изящны! Прямо если бы вы что-нибудь умели делать так же хорошо, как Константин Аркадьевич, цены бы вам не было. Это я от себя комментирую.
«А вас-то, Дмитрий Львович, чего крючит? Не один год отношусь к вам с уважением и интересом, но, на мой взгляд, в триаде «свобода, выбор, ответственность» последняя позиция не менее важна, чем первые две».
Ну послушайте, я же сам все время говорю об ответственности. Просто я хочу вас призвать вспомнить, что Райкин ничего радостного по поводу аннексии Крыма не произносил, он сказал, что какая-то часть души его радуется, но это он сказал, скорее противопоставляя свою позицию, противопоставляя общественному ликованию. А кроме того, понимаете какая штука, вот я много раз уже об этом говорил, мне предстоят гастроли в Киеве, в Одессе, я особенно рад подчеркнуть, что вход свободный, то есть я не за длинной гривной в Одессу к вам еду. И это моя постоянная позиция, если вы помните, у меня там платных вечеров и не бывает. А вот вопрос возникает такой… В Киеве, по-моему, вечер платный, но там действительно надо, там большая очень аудитория, и есть по крайней мере шанс хотя бы окупить билеты мои, дорогу. Но это вечер недорогой, уверяю вас, за длинной гривной я в Киев не еду. Да и потом, пригласили, чего там.
Но я вам хочу сказать в преддверии этих будущих выступлений (а у меня случаются гастроли и в Киеве, и в Одессе, и в Харькове): вот если бы во время моего выступления, еще раз повторяю, кто-то вышел и начал меня спрашивать, чей Крым, я бы из одного знака протеста просто не ответил бы «Крым ваш». Потому что позволяет себе человек, гопнически тоже абсолютно, срывать поэтический вечер. И я должен перед ним и перед аудиторией выстилаться. Хотя я уж куда как достаточно все сказал, и о своем отношении к Крыму, и о своем отношении к тому, как Крым был взят, тысячу раз я об этом говорил. Но когда гопник позволяет себе во время моего выступления спрашивать меня о чем-то в наглой манере на своей территории еще вдобавок, меня позвали в гости, и меня: «А ну-ка скажи-ка нам, чей Крым?» — я с полным правом отвечу: «Не ваш». Потому что он не гопнический, понимаете, он свой собственный.
И больше вам скажу, если бы Украина иначе вела себя сразу после победы Майдана, если бы иначе она в Крыму еще до этого, то Крым не был бы сдан таким позорным образом, понимаете. Он был не только взят позорно, он был и сдан позорно. Мне очень горько об этом говорить, но я об этом скажу. И скажу вам сразу, что если у художника во время его выступления внаглую требовать ответа, требовать, чтобы: «А ну-ка скажи нам, что ты думаешь?» — самое лучшее — это прервать выступление. Не стоите вы этого выступления, простите меня.
