«Я думаю, что Сокуров — продолжение линии Солженицын — Сахаров, и мы даже не понимаем масштаб личности, живущей с нами рядом. Особенно интересен комментарий к фильму «Александра»».
«Александра», на мой взгляд, не лучший фильм Сокурова, хотя очень хороший. Я больше всего люблю «Солнце», и конечно, «Скорбное бесчувствие». Конечно, потому что это был первый фильм, который я увидел, и первый, который вышел массовым тиражом. Для меня Сокуров очень значимая личность. Да, «Русский ковчег» я очень люблю.
Конечно, это не только его заслуга, его заслуга гениального сценариста Юрия Арабова, который не ограничивается сценариями и который мыслитель и прозаик первого ряда. И скорее, если уж искать продолжение упомянутой вами линии, условно говоря, Солженицын, Домбровский, Сахаров и так далее — то я бы назвал, конечно, в первую очередь Юрия Арабова. Но и Сокурова тоже.
Сокуров — замечательный тоже социальный мыслитель, очень яркий человек. Что касается его любимых работ и, так сказать, величия его как кинематографиста, я в этом мало понимаю, в таком кино, как Сокуров. Знаю, что Муратова называла и называет до сих пор одним из чистейших образцов стиля. Наверное, это так. Но для меня все-таки он слишком аскетичен. Я люблю другой кинематограф, скажем так, более жизнерадостный, и если угодно, более динамичный. Но продолжаю относиться с величайшим уважением к тому, что он делает, к его призывам освободить Сенцова, к его попыткам достучаться до Путина и иже с ними.
К чему приводят эти попытки, мы сегодня увидели. Именно после блестящего, на мой взгляд, выступления Александра Архангельского президенту понадобилось срочно подойти к телефону. Я уж не знаю, это он таким образом продемонстрировал свое презрение к этим людям, или действительно ему срочно позвонили, или мало ли какие бывают причины, но у меня возникло ощущение тем не менее, что выступление Архангельского до некоторой степени поставило его в тупик. Еще раз свидетельствую Александру свое глубочайшее уважение.
«Почему интеллектуальное развитие, так называемая духовность, не улучшает, а портит людей? Согласитесь, что в творческих союзах господствуют нравы хуже, чем в террариуме. А сколько травли. Да и вам, я думаю, теперь очень трудно договориться со многими бывшими друзьями».
Ну, это не по эстетическим причинам и не по политическим. Это по причинам чисто человеческим. Тем не менее, да, действительно невозможно. Но вы же простите, тут в чем дело, Витя, я вам отвечу на этот вопрос. Синявский как-то мне однажды на аналогичный вопрос сказал: «Эстетические разногласия гораздо непримиримее моральных. С моралью мы всегда можем договориться, но мы никогда не можем договориться, что это хорошо, а это плохо в искусстве, если оно очевидно плохо». Тут очевиден профессионализм, непрофессионализм, сколько бы контемпорари арт не комментировало что-либо, оно не может этими комментариями уравнять Фидия с Дюшаном. Это другое искусство просто, если угодно, другой жанр.
Поэтому для меня то, что утонченность, интеллект, если угодно, творческие способности делают человека более непримиримым, так это для меня большой плюс. Я не очень люблю примиренцев, я как раз люблю людей непримиримых. Мне нравится, когда мы все друг к другу добры, но это не значит, что мы должны быть конформистами. И я как раз думаю, что брань духовная, которая есть нормальное занятие человека, борьба с бесами, в том числе с собственными — это нормальная вещь. Действительно, всех любит только дурак, согласен со всеми только дурак.
Поэтому непримиримость, она же знаете еще следствие какой вещи — все художники делятся, условно говоря, на тех, кому свобода нужна, и на тех, кому она нежелательна. Есть инфантильное понимание свободы, о нем много говорил Пастернак, и мы сейчас не о нем. Художник все равно не свободен от своей задачи, от таланта, от долга и так далее. Как пишет Пастернак в «Новом совершеннолетии», не свободна яблоня, отягощенная плодами. Да, это так.
Но одним художникам нужна среда, в которой нет страха, другие только в среде, полной страха, и могут творить. Поэтому вот в этом вопросе не может быть единомыслия, здесь всегда разногласия. Одни художники должны всегда лизать, мягко скажем, руку, а другие художники не выносят этой атмосферы. Вот и все. Им нужна свобода как возможность творить. Не свобода от долга, не свобода от обязательств, а свобода как возможность осуществляться. Одним она нужна, другим она невыносима, потому что на свету становится виден их подлинный уровень.
