Гонял же их этот чёрт! Однажды, в самом начале службы Ильи, капитан поднял их по тревоге ночью и устроил марш-бросок в полном обмундировании и с оружием, ну чтобы сразу поняли, что предстоит впереди! Илья бы тогда испортил все показатели роты, но помог Рудольф, парень из Риги. У него, вроде как, была какая-то болезнь лёгких. Была ли это астма? Несмотря на это он ещё и Илью смог поддержать. У него был опыт – его призвали на год раньше, и он понимал, что лучше помочь желторотому, чем капитан придумает ещё какое-нибудь развлечение на десерт.
Когда Илья думал обо всём этом спустя время, то понимал, что лучше так. Капитан всё-таки думал о них. В их роте был порядок. Хм! Немецкий порядок! В Калининградской области на бывших немецких землях в немецких казармах немецкий порядок! Ох-ох-ох! А танковые батальоны, стопроцентно укомплектованные низкорослыми экземплярами из восточных советских республик, капитан, будучи дежурным по полку, поднимал по утрам из горизонтального положения в вертикальное при помощи табельного оружия, стреляя в аккуратно отштукатуренный немецкими ремесленниками потолок. Так-то!
Капитан и бегал вместе с ними всю дистанцию, и это правильно. В конце службы Ильи капитан, правда, уже не мог бегать, а ходил хромая с палочкой. Был дежурным по полку, что ли, и случился пожар (а может, на учениях?) – пожар в танке. Так капитан спас там кого-то, вытащил из горящего танка, ну и сам пострадал.
Очень был похож мужчина, с которым Илья столкнулся в Российском консульстве, на Зуфара. Илья даже пытался заговорить. Но нет – обознался. Интересно, что Российское посольство в Хельсинки находится на Заводской улице74! – в переводе, конечно. Кроме того, что после войны Советский Союз мог, наверное, сам выбирать место для своего посольства, так оно ещё и занимает целый квартал! Вряд ли может быть случайностью, что именно на Заводской улице. По мнению Ильи, иначе и быть не могло! Ты мог бы себе представить Российское посольство на Стокгольмской улице75? Илья не мог.
В роте Зуфара называли Татарином. Илья не был как-то очень дружен с ним, но почти всю службу, от начала до конца, они были вместе. Илью призвали почти что со школьной скамьи. Он был совершенно зелёный и неприспособленный к жизни мальчишка из Эстонии. Зуфар был из совершенно другого мира. Такой, знаешь, смуглый, всё видевший, хитрый татарин. Он не был плохой, нет – просто другой. Они были вместе в сержантской учебке в Латвии, на уборке картошки в северном Казахстане и Воронежской области (всё больше в нарядах, конечно), ну и в танковом полку в Калининградской области. Даже в Чернобыль их с Зуфаром (видимо, как самых «нужных» специалистов ремонтной роты по части ремонта автомобилей) решили отправить вместе. Что они знали тогда про Чернобыль? Информация об аварии была, мягко говоря, очень неопределённой: дескать, где-то, какая-то там авария, и нужно ехать в командировку. Вот и всё! Несколько подуставшие и одуревшие от постоянной немецкой дисциплины, они были рады ехать куда угодно и желательно на подольше. Всё было готово, они были собраны, ждали лишь приказа. Что их уберегло от этой «спасительной» командировки? Для них и эта информация осталась недоступной. Может всё тот же капитан, которому было не всё равно, а может где-нибудь выше (или даже совсем высоко) решили, что ещё не их время. Так что, к счастью для них, приказа к отправлению так и не поступило, и разгребать лопатами чужое радиоактивное дерьмо «повезло» другим. Может, Татарин и в Чернобыле бы не пропал – всегда ведь он умел находить место потеплее. Про себя Илья не был так уверен… Хотя… Какая разница, всё ведь всё равно решается «наверху».
В Ригу, правда, Илью отправили без Зуфара. Там ремонтировали на танкоремонтном заводе старые танки – заваривали пробоины, устанавливали лазерные прицелы и продавали за бананы (или дарили за спасибо?) разнообразным «лучшим друзьям» по всему миру. Где они те друзья, и где их спасибо? Илья в своём детстве один раз пробовал ананас и пару раз бананы. Спасибо и на том? Достойная ли это цена? Не за танки, а за страну, которую так щедро раздарили «друзьям» бездари и неучи, дорвавшиеся до власти. Видимо, «друзья» понимали всё несколько иначе и не считали себя должными.
