Я долгую минуту смотрела на бухту. Позднее лето на Мартас-Винъярде — особенно красивая, горьковато-сладкая пора. Осень на цыпочках подкрадется ближе, остров затихнет, дети вернутся в школу. Проводить вечера на террасах или на лодках осталось недолго. Темнота уже спускается раньше, и листва потеряла свою летнюю пышность. Но сегодня я почти не видела пейзажа, который так часто успокаивал меня после долгого рабочего дня.
«Хватит, Харпер», — велела я себе. У меня и вправду было полно дел. Зайдя в дом, я заметила мигающую на автоответчике лампочку.
Сообщение номер один, сегодня в 18:04. «Харпер? Это Томми». — Шумный вздох. — «Слушай, я тут еще подумал… Понимаешь, какая штука, я же люблю ее. Может, этот курьер — просто ошибка, и нам стоит сходить к психологу? В смысле, снова сходить. Не знаю. Извини, что звоню тебе домой. До завтра».
— Бедненький, — машинально пробормотала я. Жена моего помощника изменила ему с курьером службы «Федекс», и Томми подумывал о разводе. Хотя я не взялась бы за его дело (жизнь меня уже научила, что представлять друга в таких случаях крайне неумная затея), Томми избрал мое плечо, чтобы плакаться на нем; правда, утешительница из меня получалась не особо успешная, несмотря на лучшие намерения.
Сообщение номер два, сегодня в 18:27. «Харпер? Это я, Уилла! Сейчас позвоню тебе на мобильный. Постой, это я набрала на мобильный? Или на домашний? Не вешай трубку… ага, это твой домашний. Ладно, поговорим позже! Люблю тебя!»
Несмотря на дрожь от ее новости, я не могла не улыбнуться. Милое, милое дитя. Заблудшее, конечно, но такое счастливое.
Сообщение номер три, сегодня в 19:01. Как раз когда я делала предложение Деннису. Откровенно говоря, сейчас мне казалось, будто это происходило год назад.
В третьем сообщении была просто… тишина. Звонивший ничего не сказал — но и не повесил трубку сразу. Сердце на мгновение затрепетало, и я застыла на месте.
Стал бы Ник звонить мне из-за свадьбы наших брата и сестры?
Нет. У него нет моего номера: он не внесен в телефонную книгу. А даже если бы и был, Ник никогда бы мне не позвонил. Тут аппарат пикнул, выводя меня из ступора. «У вас больше нет новых сообщений».
Я проверила входящий звонок на трубке. Скрытый номер.
Телемаркетер, скорее всего.
Почти бездумно я босиком пошлепала в спальню. Подтащила к шкафу стул от туалетного столика, встала на него и, пошарив на самой верхней полке, сняла старую шляпную картонку. Затем села на кровать и медленно… очень медленно открыла коробку. Там хранился подаренный мне Уиллой три года тому на день рождения шелковый шарф зеленой расцветки, в котором я со своими рыжими кудрями и зелеными глазами выглядела как реклама от ирландского Совета по туризму. Черная шерстяная шапочка, связанная моей бабушкой незадолго до смерти, когда я уехала учиться в Амхерст. Потрепанный экземпляр книги «Убить пересмешника». Я всегда полагала, что меня назвали в честь Харпер Ли… разве много на свете женщин по имени Харпер? За год после ухода матери я перечитала этот роман девять раз, пытаясь понять, как она могла любить историю самого преданного из литературных героев и при этом отказаться от своего единственного ребенка.
В картонке, на самом низу, лежало то, что я искала.
Фотография. Я вытащила ее. Мои руки слегка задрожали и дыхание прервалось, когда я посмотрела на изображение.
Господи, до чего же мы были молоды.
Снимок был сделан утром в день моей свадьбы, когда отец проверял настройки фотоаппарата для предстоящей церемонии. Мы с Ником не соблюдали обычай не видеться до алтаря, не веря во всякие предрассудки (хотя, оглядываясь в прошлое…). Утро выдалось прохладным и пасмурным, мы вышли на улицу и уселись на ступеньках папиного дома, держа в руках чашки с кофе, я — в байковом халате, Ник, настоящий ньюйоркец — в выцветшей голубой футболке «Янкиз» и шортах, с взъерошенными темными волосами. Он слегка улыбался, глядя на меня, и его черные глаза, которые могли быть трагичными, ранимыми и надеющимися одновременно, в эту минуту светились чистой радостью.
Все читалось на наших лицах… Ник — уверенный, счастливый, чуть ли не самодовольный. Я — втайне на грани срыва.
Потому что, понятное дело, я сомневалась. Ради всего святого, мне едва исполнилось двадцать один. Только-только закончила колледж. Жениться? Мы с ума сошли? Но уверенности Ника хватало на двоих, и в тот день — 21 июня, самый долгий день лета, — в тот день я верила ему. Верила, что мы любим друг друга и будем жить долго и счастливо.
Век живи — век учись.
— Ты больше не глупая девчонка, — вслух произнесла я, продолжая всматриваться в юную себя. Теперь я самодостаточна. У меня есть работа, дом, собака, любимый мужчина… не обязательно в таком порядке, но вы меня понимаете.
