Пышные сливочно-желтые волосы, налакированные сантиметров на двенадцать от корней («Чем выше прическа, тем ближе ты к Богу», любила приговаривать она), макияжа больше, чем на трансвестите из Провинстауна, вырез блузки открывает ложбинку массивного бюста. Папина трофейная жена в течение последних двадцати лет… на пятнадцать лет моложе него, блондинка и техаска. Позади нее мой высокий и худощавый отец был практически незаметен.
— Привет, пап. — Отец, открывавший рот разве что под дулом пистолета, кивнул и присел погладить Коко, которая до того неистово виляла хвостом, что удивительно, как у нее не треснул позвоночник. — Привет, Бев. Да, мы с Уиллой поговорили. — Я сделала паузу. — Огромный сюрприз.
— О, Кимми, приветик! Как дела? Харпер уже поделилась с тобой радостной новостью?
— А то как же, — подтвердила Ким, мгновенно и, как она клялась, совершенно неосознанно переходя на техасский акцент. — Просто здоровски! — Перехватив мой взгляд, она подмигнула.
— В точку, здоровски! — возликовала Беверли. — И, о боже, Монтана! До чего романтично! Крис вроде работал в тех местах однажды летом или когда там… да без разницы, я не могу дождаться! Какого цвета будет твое платье, лапочка? Джимми, ты как считаешь?
Я исподтишка покосилась на отца. Он поднялся, засунул руки в карманы и кивнул. Из опыта я знала, что этим и ограничится его вклад в беседу. Папа был молчалив, как коматозник. Но Беверли для разговора собеседники не требовались, и она, как и следовало ожидать, продолжила.
— Думаю, лавандовое, что скажете? Для тебя, Харпер, не для меня. Я настроена купить то оранжевое, которое присмотрела онлайн. Канталупа-манго, вот как называется этот цвет. А вы же все знаете, до чего я обожаю оранжевое.
— Я лучше пойду, — сказала Ким. — Слышу, у нас в доме бьется стекло. Потом поговорим, Харпер. До свиданья, мистер Джеймс, миссис Джеймс.
— Лапочка, не нужно звать меня миссис Джеймс! Я миллион раз тебе говорила!
— Пока, Беверли, — дружелюбно поправилась Ким, допила свое вино и помахала мне.
— До встречи, — попрощалась я с подругой, затем повернулась к отцу и мачехе: — Итак. Прежде чем выбирать платье, не следует ли нам обсудить, э-э, разумность данного мероприятия?
— Разумность? Только послушай себя, дорогая! — воскликнула Беверли. — Джимми, опусти свой зад вон в то кресло. Твоя дочь хочет поговорить! — Подойдя ко мне, она распустила мои собранные в конский хвост волосы и начала взбивать их, игнорируя мои уворачивания. — Честно, Харпер, твой папуля просто не знает, что и думать! Одна его малышка собирается окрутить бывшего мужа другой его малышки! С ума сойти! — с этими словами она достала прицепленный к брелку с ключами дорожный баллончик лака экстрасильной фиксации и набрызгала мне на голову.
— Отличная укладка, Беверли, — выдавила я, стараясь не дышать. — Достаточно, спасибо. — Мачеха опустила оружие, я откашлялась и произнесла своим судебным тоном: — Во-первых, Уилла собирается замуж не за моего бывшего мужа. Чисто для ясности. Она выходит за Кристофера. Кристофер — брат Ника по отцу. Я была замужем за Ником.
— Лапочка, я в курсе. — Порывшись в сумочке, Беверли вытащила пачку «Вирджиния Слимс». — Разве я не гуляла на твоей свадьбе? Оговорилась, так что с того? Не надо рубить мне голову, ладно, сахарная моя? То, что ты лезешь на стенку из-за предстоящей встречи с Ником, не дает тебе право…
— Я не лезу на стенку, — пробормотала я.
— …кусать руку, которая тебя кормит. Сегодня радостный день, договорились? — Королева смешанных метафор глубоко затянулась и выдохнула дым уголком рта.
— Вы меня не кормите.
— Кормили бы, если бы ты позволяла. А то вон какая худющая. В общем, Уиллард обожает лиловый цвет, так что лавандовый будет в самую тютельку, моя сладенькая. Разве ты не хочешь порадовать сестричку?
Я открыла рот и сразу закрыла. Если у меня и была слабость, она звалась Уиллой. Точнее, Уиллард Кристал Лупински-Джеймс.
На следующее лето после того, как мама ушла от нас, отец отправился в Вегас на двухнедельную конференцию по экологическим строительным материалам… по крайней мере, так он утверждал. Я в это время жила у своей подруги Хизер, называя ее мать «мамой» и делая вид, что это шутка, а не заветное желание. Отец вернулся с Беверли Робертой Дюпре-Макнайт-Лупински и ее дочерью, Уиллард.
Я была в ошеломлении, в ужасе и в совершеннейшей ярости от того, что он вытворил. Когда он сообщил мне, что собирается на Запад, у меня немного разыгралась фантазия: папа найдет маму, вымолит у нее прощение (за то, в чем он, по моему воображению, провинился), она вернется, и мы снова будем счастливы вместе. Рациональная часть моего мозга понимала, что на самом деле этому не бывать… но такого? Такого я не предвидела. Отец женился?! На этой… Барби с трейлерной стоянки?! Неужели ее сиськи настоящие? Обязательно до такой степени показывать их всем и каждому? И мне придется делить свою комнату с ее девчонкой? Он что, не в своем уме?! Но ответ отца был по обыкновению краток.
— Дело сделано, Харпер. Не усложняй все сильнее, чем есть.
