— Спасибо, — поблагодарила я. Ник кивнул. — Ну ладно, если ты не намерен говорить о случившемся, выскажусь я.
Он на мгновение прикрыл глаза.
— Значит так. Гм, то, что ты сказал, когда мы думали, что медведь вот-вот сожрет нас… давай сделаем вид, будто я этого не слышала. Сентиментальный порыв, сгоряча, перед лицом смерти и все такое.
— Нет, Харпер, — вздохнул он. — Это все правда.
Вот гадство.
— И ты до сих пор… любишь меня.
— Да.
Способность хранить молчание изменила мне секунды через три.
— Ты также сказал, что ненавидишь меня.
— Точно.
— Не думаю, чтобы ты говорил серьезно. Я тебя совсем не ненавижу.
— Не могу передать свое облегчение, — отпил Ник глоток воды.
— А насчет поцелуя… что ж. Мы оба в тот момент испытывали своего рода ностальгию. Давай просто закроем на это глаза, ладно?
— Ты собираешься во что бы то ни стало и дальше обсуждать эту тему, Харпер? Учти, что я могу высадить тебя, где душа пожелает, — с непонятным выражением лица посмотрел на меня Ник.
— Ладно, все. Извини. — Я уставилась прямо перед собой. Дорога тянулась до горизонта, и поля по обе ее стороны казались бесконечными. Мой взгляд упал на спидометр. Супер. Шестьдесят пять километров в час. А разрешено сто двадцать.
Будучи уроженцем Нью-Йорка, Ник всегда полагался на общественный транспорт. И только на последнем курсе колледжа получил водительские права, чем я частенько поддразнивала его, когда мы были вместе. В тех редких случаях, когда Ник садился за руль, он ездил, как начинающий: руки в положении «без десяти два», глаза не отрываются от дороги, скорость, как у хромой улитки. Похоже, в этом отношении ничего не изменилось.
— Хочешь, поведу машину? — предложила я.
— Не-а.
— Допустимая скорость здесь чуточку больше, чем ты выдерживаешь.
— Я в курсе.
— Эта крутая тачка тебе не впрок.
— Помолчи, Харпер, — потянувшись, он включил радио. Музыка в стиле «кантри», что закономерно в краю ковбоев. Подруга певца бросила его ради другого мужчины. Не очень-то новаторская тема.
— У меня есть айпод, — проинформировала я своего непродвинутого водителя.
— У меня тоже, — отозвался он, — но давай слушать местную волну и наслаждаться пейзажем, хорошо, дражайшая бывшая жена?
— Ой, да запросто. Так как житье-бытье, медвежонок Ники?
— Спасибо, замечательно.
— Ты стал успешным архитектором?
— Да.
— И какие здания ты проектируешь? — Похоже, я свернула в наезженную колею: принялась за настоящий допрос, ну и пусть. Мы в одной машине. Чем еще предложите заниматься? Вспоминать наши счастливые совместные деньки?
— В основном офисные.
— Небоскребы?
— Не совсем. В самом высотном нашем здании восемь этажей. Несколько бутик-отелей, два музейных крыла. Но когда-нибудь будет и небоскреб. Наша компания еще относительно молодая.
— А частными домами вы занимаетесь?
Ник пожал плечами.
— Очень-очень редко. Настоящий престиж зарабатывается на сооружениях посерьезнее.
Престиж — вот к чему он всегда стремился. Может, чтобы доказать своему отцу, что сын чего-то стоит, а может, просто хотел стать лучшим из лучших. Мы недостаточно долго прожили вместе, чтобы я успела это понять.
— Рада за тебя.
— Уверен, ты тоже добилась успеха, — в его тоне слышалась язвительность. — Разводов кругом так много, а времени так мало.
— Кстати, спасибо, что напомнил, — отозвалась я, подавляя всплеск раздражения. Открыла телефон, с радостью обнаружила, что покрытие есть, набрала номер Тома. Он снял трубку после первого же звонка. — Томми, как ты?
— О, Харпер, привет. Мм… не так чтобы хорошо. Мне ужасно тоскливо. — Его голос и вправду звучал очень печально. Печальнее, чем у поющего на радио исполнителя, собаку которого задавила его изменщица-жена, когда угоняла трактор. Неужели у них здесь нет записей Кэрри Андервуд? Или «Леди Антебеллум»?
— Что случилось?
— Все время думаю о Мэгги. Какими мы были счастливыми. Почему все пошло наперекосяк, Харпер? Ведь она любила меня когда-то.
«Что абсолютно ничего не значит», — подумала я, поглядывая на Ника.
— Ну, я не уверена.
— Но ведь должен же быть какой-то способ вернуть нашу прежнюю жизнь. Я не хочу разводиться. Иисусе, это такой… провал.
— Я так не считаю, приятель. Порой развод — это всего-навсего действие, исправляющее ошибку. — Ник хмыкнул. Я проигнорировала его. Вроде как. — В конце концов, для разных людей брак означает разные вещи. Разве в твоем понимании допустимо, состоя в браке, развлекаться с курьером «Федекс»? Нет. — Я бросила на Ника самодовольный взгляд. Видишь? Этот развод во благо. — Тебе, Том, хотелось от брака чего-то особенного. Верности. Дружбы. Любви. Ты хотел проводить время со своей половинкой. — Еще один подчеркнутый взгляд на моего бывшего. — Для тебя брак стоял во главе угла, а для Мэгги явно нет. Я права?
— Пожалуй, — признал Том.
