— Именно. И при всем желании я не могу утешить тебя, пообещав, что все образуется и вы будете жить долго и счастливо, потому что я не была бы хорошим другом, если бы так поступила. Раз Мэгги не соглашается обратиться к семейному консультанту, не отвечает на твои телефонные звонки и спит с другим мужчиной… Я бы сказала, она хочет пойти своей дорогой. Мне очень жаль, Томми. Твоему сердцу нужно некоторое время, чтобы принять то, что твоя голова уже осознает.
Ник закатил глаза. Коко чихнула и положила мордочку мне на колено.
Я еще пару минут бормотала сочувственные слова своему безутешному помощнику, прежде чем пропал сигнал, потом, вздохнув, закрыла телефон.
— Повеселилась? — поинтересовался Ник. Я заметила, что он чересчур крепко сжимает рулевое колесо, хотя мы до сих пор не преодолели барьер семидесяти километров в час.
— Нет. Нисколечко. Томми мой друг, и мне совсем не весело видеть его несчастным. — Ник не отвечал. — А что? Какой совет дал бы ты парню, чья новоиспеченная жена спит с другим?
Не успела эта фраза слететь у меня с языка, как мои щеки запылали, а желудок ухнул вниз. Ник не произнес ни слова. Даже не повернул головы. На радио завели новую песню, что-то про погибших солдат, на случай, если вдруг настроение у слушателей еще недостаточно паршивое.
Коко заскулила, ткнулась мордочкой в мою ладонь.
— Хм, Ник, собаке нужна остановка.
Он снял ногу с педали газа. Включил поворот (до чего старомодно… мы в Массачусетсе никогда такой ерундой не заморачиваемся) и медленно-медленно вырулил на обочину, словно мы ехали в плотном потоке автомобилей на Сторроу-драйв, а не в глухомани с редким грузовиком за компанию. Когда машина притормозила, я прицепила поводок к ошейнику Коко и начала выбираться наружу, но остановилась.
— Я никогда не изменяла тебе, Ник, — выпалила я к собственному удивлению; в горле встал комок.
Он снял солнцезащитные очки, потер лоб, посмотрел на меня.
— Нет, думаю, не изменяла.
На долю секунды что-то вспыхнуло в моей груди. Ник верит мне? И тут он добавил:
— Во всяком случае, не физически.
Я стиснула зубы.
— Ни физически, ни как-то иначе.
— Это спорный вопрос.
— Ладно. Хотелось бы поспорить, да не могу. Моей собачке срочно надо пописать. — Я выбралась из машины и опустила Коко на землю.
Что толку злиться на Ника. Он не из тех, кто легко прощает… не там, где дело касается меня. Я напортачила, конечно. Но и он тоже. Я признала свою вину. А вот он ни в какую не признавал свою. Отсюда и развод. Все это детали, все это в прошлом. Тем не менее мое кровяное давление сейчас, похоже, соответствовало четвертому уровню боевой готовности.
Черт. Соглашаться на эту поездку было огромной ошибкой. Лучше бы я сражалась с гризли и мерзла в палатке. Я прошла чуть дальше по дороге, поскольку Коко для своих делишек любила уединение, будучи скромной девочкой и все такое. Насколько мог видеть глаз, ему было не за что зацепиться. Скалистые вершины «Глейшера» растаяли на западном горизонте. В поле зрения не наблюдалось ни населенного пункта, ни строений, ни других машин. Только Коко, Ник и я.
Я вернулась взглядом к своему бывшему мужу, и мое сердце неожиданно смягчилось. Он дал моей сестре работу, в которой та нуждалась, поддерживал своего сомнительно трудоустроенного братца и наверняка спонсировал его изобретательские потуги, заботился о нерадивом отце, впавшем в немощь. А теперь оказался в своем долгожданном путешествии с раздражающей бывшей женой, которую он любит и ненавидит, в качестве пассажира.
Ник стоял, прислонившись к машине, и изучал карту. Ветер ерошил темные волосы. Мне всегда нравились его волосы. И руки. А еще шея. У Ника была необыкновенной красоты шея, и когда после ласк мы в обнимку лежали в постели, я любила уткнуться лицом в это теплое, нежное местечко…
Так, хватит! Я пошла обратно к машине, рядом резво потрусила Коко.
— Где думаешь остановиться на ночь? — поинтересовалась я. Мы уже далеко уехали от обеда.
— Еще не знаю, — ответил Ник. — Мне хочется посмотреть самую большую в мире статую пингвина.
— Очень смешно.
— Я не шучу, — ухмыльнулся он. — Видишь? Находится вот здесь.
Я придвинулась ближе. Это было ошибкой. Рядом оказалась его шея, гладкая, загорелая, буквально съедобная. Ощущая себя вампиршей, обуреваемой жаждой крови, я прокашлялась и чересчур громко заявила:
— Обожаю карты.
— И я, — отозвался Ник, бросая на меня быстрый взгляд. — Все эти места, где ты раньше не бывал.
— Все эти тайны, ожидания и неожиданности, — подхватила я. — Навигаторы, конечно, здоровское изобретение, но совсем не то.
— Точь-в-точь мои мысли. — Уголки его рта дернулись, и мои женские местечки свернулись в спираль. Я отвела глаза, поправила бейсболку.
— Ты не делала этого раньше? — негромко спросил Ник. — Не пересекала страну на машине?
— Нет.
— Иронично, не находишь? — поднял он на меня внимательные глаза.
— Очень. — Мое сердце бешено колотилось о ребра.
Ник еще с минуту вглядывался в меня, затем сложил карту.
— Ладно. В путь. Статуя пингвина, мы едем к тебе.
