В тот вечер, идя в «Клодию» сквозь лениво кружившиеся в сумерках снежинки, я остановилась перед одной из витрин. Там красовалась большая модель Бруклинского моста, отлитая в бронзе, представительная и великолепная. Нику наверняка понравится. Отличный подарок ему на Рождество. На мгновение мне почудилось, будто я снова стою на мосту, Ник опускается на одно колено в своих диккенсовских перчатках, и его красивые, счастливые глаза…
В моей груди что-то сдвинулось, как будто с сердца свалился камень. Я люблю своего мужа. Мы преодолеем эти непростые времена. Возможно, я даже уйду из «Клодии», подыщу что-нибудь более совместимое с графиком Ника, чтобы разобраться, как все наладить. Сегодня я расскажу приятелям о своем замужестве, мы немножко похихикаем, ну и пусть.
Этим вечером, в понедельник, когда ресторан не работал, в «Клодии» затевалась рождественская гулянка для персонала. Сотрудников набралось десятка два, включая поваров, и к моему появлению вечеринка находилась в полном разгаре. Приш, захватившая власть над баром, протянула мне приторно сладкий мятный напиток. В ресторане было шумно, ярко, празднично и радостно, сослуживцы уже накатили и встретили меня с воодушевлением. Пожалуй, не стоит прямо сегодня рассказывать им о Нике. Сделаю это в более спокойной обстановке. Так будет лучше.
Приш отвратительно изобретала коктейли, поэтому я смешала парочку фирменных мартини с брусничным соком и водкой «Грей Гуз». Еда была потрясающая: пицца с козьим сыром и вялеными помидорами, крабовые котлетки с соусом ремулад. Бен нацепил шапку с оленьими рогами, Джокаста щеголяла светящимся ожерельем и красной мини-юбкой в блестках.
К десяти вечера мы уселись за стол посередине ресторана. Все уже влили в себя по парочке бокалов (а некоторые и больше), все были довольны и счастливы. В какой-то момент — я не заметила, когда именно — рука Дара легла на спинку моего стула. Очень обыденно. Наша компания стала довольно сплоченной, и дружеские чувства всегда выражались непринужденно. Мы обнимались на прощание, словно кучка восьмиклассников, ребята обменивались рукопожатиями и тычками в плечо, а девушки целовали парней в щечку. Просьба к Дару убрать руку только привлекла бы ненужное внимание, поэтому я не стала поднимать этот вопрос.
Это оказалось ошибкой.
Что-то пощекотало мне шею, я аж подпрыгнула. Дар жарко взглянул на меня из-под полуприкрытых век, но не прервался, продолжая обсуждать с Беном какие-то политические баталии по поводу назначенца в федеральном суде. Я убрала руку нахала от своей шеи ему на колени, и он одарил меня сексуальной ухмылочкой. Но больше ко мне не прикасался.
После ужина уровень шума (и алкоголя в крови) заметно возрос. Приш пела в вилку, как в микрофон, Райан барабанил по столу, отбивая такт, Бен пошел за очередной бутылкой вина, и вдруг Дар повернулся ко мне со словами:
— Мне уже несколько недель хочется это сделать. — А затем обхватил мое лицо ладонями и влепил мне в губы поцелуй.
Слюнявый, небрежный, пьяный поцелуй, совершенно ужасный, со вкусом жареного красного перца. Остальная компания взорвалась аплодисментами.
— Наконец-то! — воскликнула Джокаста. — Он на тебя давно глаз положил!
— Не смей больше так делать, — отпрянула я. Так же нельзя… я не… ему не следовало… надо сказать им…
Мой ум с треском схлопнулся.
На улице перед рестораном стоял Ник и смотрел в окно. Смотрел на меня, приоткрыв рот, словно не мог поверить своим глазам.
Кровь отхлынула от моего лица.
На секунду мне показалось, что он сейчас развернется и уйдет, и я вскочила с места, сдвигая стол и вскрикивая «Ник!», но муж уже открывал дверь.
— Твой знакомый? — лениво поинтересовался Дар, подливая мне вина. Я проигнорировала его, но у меня затряслись ноги.
Ник подошел к столу и спокойно поздоровался:
— Привет.
— Привет, — выдохнула я. Он не выглядел сердитым. И даже расстроенным не выглядел, правда-правда. Наверняка понял, что это всего-навсего глупое пьяное лобызание приставучего позера. Его взгляд переместился с меня на Дара, затем на остальных.
— Эй, ребята, — промямлила я. — Это Ник.
Должно быть, мой голос звучал странно или испуганно, потому что все притихли.
— Ник? Кто такой Ник? — полюбопытствовал Бен, выныривая из подсобки.
— Ну и скрытная же ты штучка, Харпер, — заметила Приш. — Я понятия не имела, что ты с кем-то встречаешься.
До меня наконец-то дошел масштаб катастрофы. Ник ошеломленно посмотрел на меня, словно я выстрелила ему прямо в сердце. В определенном смысле так, наверно, и было. Он сморгнул, дважды (моя память запечатлела мельчайшие подробности), цыганские глаза зияли, будто черные дыры.
— Она ни с кем не встречается. Я ее муж.
Вдалеке завыла сирена пожарной машины. В музыкальном центре какой-то джаз-оркестр издевался над песней «Светлое Рождество». Но в остальном в ресторане воцарилась внезапная тишина.
— Харпер, тебе же вроде всего двадцать один, — пробормотал Райан. — Вы что, из какой-то секты? Жена-сестра в Господе?
— Вы женаты? — недоверчиво переспросила Джокаста. — Шутите?
И тут Ник на самом деле развернулся и ушел.
