В том-то и беда. Пребывание рядом с Ником чревато неожиданностями. Словно гуляешь ты спокойненько по лесу — светит солнце, распевают птицы, воздух благоухает цветами, — и тут откуда ни возьмись выскакивает бешеная росомаха и вцепляется тебе в горло.
— Не жалеешь, что развелась со мной? — внезапно поднял он голову.
Видите, ваша честь? Мне больше нечего добавить.
— Ник, не начинай, ладно? Мы с тобой развелись давным-давно. Через два часа, а то и раньше, приедем в Бисмарк. Два часа, и наши пути разойдутся. Почему бы нам не завершить это совместное путешествие тихо-мирно? — глянула я на бывшего мужа.
Ветер ерошил ему волосы (мы до сих пор не подняли крышу, поскольку Ник воплощал мечту своей жизни и все такое), но его взгляд оставался непоколебим.
— Жалеешь?
— Я жалею, что мы поженились слишком молодыми, Ник. Мы тогда были наивными, если не сказать умопомрачительно глупыми.
— А мне все помнится по-другому.
— Везет тебе.
— Помнишь наш медовый месяц?
Гадство!
— Нет. Электрошоковая терапия сделала свое дело и очень мне помогла. Прошу тебя, Ник, давай не будем об этом.
— Трусишь?
— Ничуть. Просто проявляю здравомыслие. Нет никакого толку возвращаться к давнему прошлому. Мы теперь совсем другие. Зачем бередить старые раны, а? Пережили, переболели и пошли дальше.
— Верно. Теперь ты с Деннисом.
Я не стала вносить уточнение. Ник поерзал на сиденье, снова смотря прямо перед собой. К счастью, тут зазвонил его телефон, и я заставила себя ослабить хватку на рулевом колесе. Ник бросил взгляд на экран, и его улыбка сверкнула, словно молния в тучах перед нами.
— Привет, солнышко.
Солнышко? Солнышко?! Что это за «солнышко»?!
— Нормально. Что новенького? Правда? Здорово. — Я покосилась на Ника, но он отвлеченно улыбался, поглаживая голову Коко, которая теперь дремала на его коленях. — О, у меня все хорошо. Я… сейчас гляну… в Северной Дакоте. Здесь плоско. Просторно. Пожалуй, чуток жутковато. — Он засмеялся. — Хорошо. И я тебя люблю. Пока.
Вот как. У него есть солнышко. И он любит свое солнышко. Почему он ничего мне не сказал? Стало немного трудно дышать. «Успокойся, Харпер», — велела я себе. У Ника есть подружка. В конце концов, это следовало предвидеть. Просто… неожиданно. Последние четыре дня мы плотно общались, а он даже словом о ней не обмолвился.
— Как ее зовут? — поинтересовалась я
— Изабель.
Изабель. Над этим именем не пошутишь, это тебе не Фарра или Битси. Нетушки. Серьезное имя.
— И чем она занимается?
— Она студентка.
Однако! Не слишком ли юна? Студентка. Ну надо же. Какая банальщина: успешный взрослый мужчина разъезжает на красном кабриолете и вдобавок встречается с девушкой гораздо моложе него, демонстрируя неиссякаемую мужскую силу. А может, эта Изабель не настолько моложе. Может, она получает степень заочно.
— А где учится?
— В Нью-Йоркском университете. На первом курсе.
— Ник! — задохнулась я. — Первокурсница?! Это просто… неприлично. Извини. Ты встречаешься с восемнадцатилеткой? Она же вдвое младше тебя!
— Я в курсе, Харпер. Только мы с ней не встречаемся. Изабель — моя падчерица.
У меня отвисла челюсть, голова дернулась, самопроизвольно поворачиваясь к Нику.
— Ты женат? — проскрипела я.
— Осторожно! — вскрикнул он, затем последовал глухой удар, нас швырнуло вверх-вниз, Коко удивленно тявкнула, послышался свист, повалил пар, мотор заглох, и машина совершенно неэлегантно остановилась.
Тут небеса разверзлись, и на нас, словно гнев господень, обрушился град.
— Вот дерьмо! — заорал Ник. — Харпер, ты наехала на антилопу!
— Что? Ой, нет! — я схватила Коко, прикрывая ее маленькое тельце и морщась от лупивших по голове льдинок.
Извернувшись, Ник натянул складной верх «мустанга» и прикрепил его к лобовому стеклу. Град оглушительно затарахтел по крыше. Коко залаяла.
Я глянула на Ника.
— На антилопу? — пришлось повысить голос, чтобы быть услышанной.
— Уже сбитую, — сказал он, сметая градины на пол.
— Она была уже неживая? Ты уверен?
— Вряд ли она прилегла здесь отдохнуть.
— На дороге?
— Нет, на небесах! Конечно, на дороге! Ты же наехала на нее! Забыла?
— Ладно-ладно, извини! У меня шок, только и всего. — Я запнулась. — Тогда почему машина заглохла?
— Откуда мне знать? Я и водить-то толком не умею.
— Хорошо, хоть это признаешь.
Ник мрачно зыркнул на меня, и тут я захохотала — безудержно, до визга, аж слезы из глаз брызнули. Он мотнул головой и тоже рассмеялся. Долгое время было слышно только барабанную дробь града по машине, перекатывающийся по бескрайнему небу гром, мои взвизги и чудесный, чудесный смех Ника.
Когда громыхнуло прямо над нашими головами, я слегка вскрикнула, а Коко из бесстрашного джек-рассела превратилась в робкую чихуахуа. Вероломная псина выбрала в качестве прибежища Ника, тычась ему в ребра и пытаясь найти в нем защиту от всех треволнений.
— Не бойся, цуцка, — сказал он, пристраивая к себе трусишку.
