Мы с Ником никогда не ходили на пикник. Я вспомнила один раз, когда мы собирались: злополучный салат из курицы, ссора, ознаменовавшая начало конца.
— Это же нормально? — спросил Ник, я взглянула на него и поняла — он тоже это вспомнил.
— Это здорово, — ответила я, прочистив горло.
Через полчаса мы были внизу у реки Миссури, смотрели на какие-то дурацкие резные статуи Льюиса, Кларка и Сакагавеи (30), которые указывали на автостоянку… или, что более вероятно, на реку. Ник вытащил из багажника одеяло и прихватил кулер, в котором, по видимости, лежала наша еда.
Мы нашли местечко рядом с железнодорожным мостом и сели там, разглядывая широкую голубую ленту Миссури.
— Как тебе мост? — спросила я, и Ник улыбнулся.
— Неплох, — ответил он. — Не Бруклин, но ничего так.
Ник всегда любил сравнивать мосты с обожаемым Бруклинским, и все они безнадежно проигрывали. Даже «Золотые ворота» ему в подметки не годился. «Апельсин есть апельсин, — обычно говаривал Ник, — и неважно, как ты его назовешь».
Мы спустили с поводка Коко, чтобы она побегала, чем собака и занималась примерно минуты четыре, а потом решила, что пора бы вздремнуть. Она прилегла рядом со мной на спину, поболтала лапками в воздухе, дважды чихнула, махнула хвостом и уснула.
— Эй, — Ник подпихивал мне что-то под руку. Маленький пакет. Подарочная упаковка. — С днем рождения.
Я подавилась вдохом. Он прав. Кажется, я вроде как позабыла о дате, находясь в дороге и не у компьютера. И конечно, это не был самый любимый из моих дней в году, с учетом случившегося и так далее. Забавно, что ни отец, ни Бев не упомянули об этом. Что ж, у них другие заботы на уме.
— Открой, — попросил Ник.
Внутри был кулон из отполированного серого камня в обрамлении серебряных завитков. Темный, но прелестный. Штучная работа.
— Спасибо, — поблагодарила я.
— Камень из этой реки, — продолжил он. — Сувенир.
— Он чудесный.
— Хочешь, помогу надеть? — спросил он и, после моего кивка, встал на колено позади. Ладони Ника действовали быстро и бережно, едва касаясь моей кожи. — С днем рождения, — повторил он, и на мгновение показалось, что Ник хочет меня поцеловать. Но он этого не сделал.
— Благодарю, — прошептала я, не в силах прямо посмотреть ему в глаза.
Но мое сердце сладко заныло, поскольку 14 сентября было не только моим днем рождения или днем, когда меня бросила мать, но и днем, когда я встретила Ника.
— Ну, чем бы ты хотела заняться сегодня вечером? — поинтересовался он спустя несколько минут.
— Хочу в кино, — заявила я, и мы так и поступили.
Вначале зарегистрировались в сетевом мотеле. Две комнаты, само собой. Коко я оставила в своей, с включенным каналом «Энимал плэнет» и строжайшей инструкцией — ограничить ее обслуживание тремя, и только тремя десертами, а потом встретилась с Ником в холле. Мы пошли вниз по улице к кинотеатру. Три ужастика, три мелодрамы и один полицейский боевик.
— «Кошмар на улице Вязов» или «Пила»? — спросил Ник.
— Определенно «Кошмар», — сказала я.
— Так романтично, — пробормотал Ник. Не спрашивая, хочу ли я, он купил ведро попкорна и рутбир. Мы уселись на места и начали делать то, чем занимались в старые добрые дни — без умолку болтать, пока на экране кого-то убивали.
— Десять баксов на то, что девственница помрет раньше потаскушки, — бросила я, отхлебывая пива.
— Идет. Ой, нет, не ходи в душ, ради всего святого, — посоветовал Ник едва одетой студентке колледжа, которая на цыпочках пробиралась в ванную комнату на экране. Он закинул пригоршню попкорна себе в рот. — Ну вот, приплыла, — добавил он, когда когти Фредди располосовали девицу. — Не говори, что я не предупреждал. Бедные твои родители.
— Вы не могли бы замолчать? — упрекнул парнишка, сидевший спереди.
— Слушай, сынок, — ответил Ник. — Я сберегу тебе немного нервов. Тут все умрут.
— Дерьмо, — пробормотал мальчишка, встал и пересел рядов на десять подальше от нас. Мы даже не моргнули.
— Ник, — прошептала я, — если я когда-нибудь попрусь в подвал, вооружившись одним ковшиком, после предупреждения полиции о том, что психованный убийца на свободе, сделай одолжение — дай мне как следует.
— Заткнитесь! — прошипел еще кто-то.
— А как же, Харпи, а как же. Ой! Уй! Ладно, не ожидал, что будет такой поворот… А что, такое и правда можно сделать штопором?
Шипевший тоже пересел.
Господи, это было весело! Свежий попкорн, не разбавленный водой рутбир, и мы сидим в кино, бесстыже хихикая над тем, как подростки, один за другим, падают замертво… Я подумала: если бы только мы с Ником делали все это, пока были женаты — ездили на пикники, ходили в кино, танцевали на празднике урожая, — то возможно, никогда бы не развелись.
Если бы.
Когда фильм закончился, мы вернулись в невзрачный мотель. Ник проводил меня через холл, приговаривая, мол, хочет убедиться, что я вернулась в номер в целости и сохранности. Угу. Проведя ключ-карту через щель, я открыла дверь. Проверила, как там Коко — она дрыхла на спине в середине кровати, — и повернулась к бывшему мужу.
— Спасибо за классное свидание. — Мои колени вдруг задрожали.
