— Отлично, мы на месте. Успокойся, Джимми, постарайся не вести себя как пентюх. — Мы с Линдой захихикали, как обычно, объединившись против него, хотя я и потрепала папу по щеке.
Вспоминая тот вечер, я видела все совершенно иначе. Мой отец, главный подрядчик, наскребал на сносное существование на острове, однако ни по каким меркам мы не могли считаться богатыми. Потратить такую кучу денег — дизайнерские платья по полной цене («Мы это заслужили», сказала Линда), туфли, украшения, маникюр и педикюр в сверхроскошном дневном спа, такси из аэропорта и обратно, билеты на самолет, и, боже правый, еду… все это наверняка обошлось ему более чем в месячную зарплату. Скорее даже в две.
Но в тот вечер все было только для Линды и меня. Выйдя из такси, мы корчили из себя пресытившихся скептиков, хотя втайне каждая из нас стремилась взглядом впитать все… глянцевый декор, легион работников ресторана — метрдотеля, официантов, уборщиков посуды, сомелье — тихий звон хрусталя и бормотание людей. И конечно, как нам смотрели вслед, пока нас провожали через зал к лучшему столику, стоявшему наверху, на втором этаже. Мы роскошно выглядели, этого никто бы не посмел отрицать.
— Как жаль, что не получилось с Нью-Йорком, — сказала Линда, как только мы сели. — А еще лучше с Лос-Анжелесом. Харпер, ты бы сию минуту стала звездой, живи мы там. — Она с авторитетным видом встряхнула свою салфетку. В конце концов, мама выросла в Калифорнии. Уж она-то о таких вещах знала.
Мы заказали напитки… мне тоник с лаймом. На вкус он оказался странноват, но мама сказала, что с ним я буду смотреться куда круче, чем с коктейлем «Ширли Темпл» или имбирным элем. Папа под мамин страдальческий вздох взял «Сэма Адамса», а сама она заказала мартини-грейпфрут, сухое.
Потом папа взглянул на меню и попытался не бледнеть, но, святые угодники, цены! Сорок пять долларов за кусочек рыбы? Серьезно? Пятнадцать — за салат?
— Заказывай все, что хочешь, Харпер, — промолвила Линда, мельком глянув в меню. — Это твой особенный вечер. Ну и мой тоже, раз уж я все организовала. — Она подмигнула мне и продолжила делать заказ: лобстер и закуска из авокадо, салат «Цезарь» и филе-миньон. Она всегда могла есть что угодно. Никогда не сидела на диете.
Ужин был… ну да, хорошим. По правде говоря, ноги в новых туфлях болели, и я слегка замерзла в платье с открытыми плечами. В отношении еды, честно говоря, предпочла бы супер-начос «Шарки» с нашего острова, но притворилась, будто это лучший ужин в моей жизни. Мама развлекала нас историями о Калифорнии, очаровывала своим звонким смехом, даже флиртовала с папой, держа его за руку и оживленно болтая, в стиле ведущей ток-шоу.
И эта часть… эта часть оказалась прекрасной.
У родителей был трудный брак. Я об этом знала. Линда тратила слишком много денег, не слишком-то трудилась по хозяйству, и папа частенько расстраивался. Иногда, поздней ночью я слышала, как они ссорились: папа громко кричал, а Линда в ответ дерзила. Но она совсем не походила на других мамочек или жен, и он, конечно же, это видел. Мама была неповторимой: забавнее, оживленнее других, ей больше завидовали. Папа ценил ее куда меньше, чем я, но тем вечером мы были действительно счастливы. И веселились вовсю. Даже в этом прекрасном городе, даже в этом очень элитном ресторане мы были в точности теми, кем должны были быть.
Мы заказали десерт (никаких свечек на моем чизкейке, это же так по-плебейски) и уже сворачивались, когда к нам приблизился мужчина.
— Простите, не возражаете, если я отниму у вас минутку? — спросил он. У него были седеющие светлые волосы, обалденный, дорогой с виду костюм, и он взял руку мамы так же галантно, как Ланселот проделал бы это с Гиневрой.
Мужчина представился — Маркус как-то там, из Нью-Йорка — и сел между родителями на свободный стул. Как выяснилось, новый знакомый работал на модельное агентство «Элит».
Как только прозвучало название агентства, мамины глаза стали чуточку шире. Она приоткрыла великолепные губы и стрельнула взглядом в нахмурившегося папу.
— Разумеется, мы слышали об «Элит», Маркус, — сказала Линда, слегка наклонив голову. — Кто же о вас не знает?
Мужчина улыбнулся.
— Мистер и миссис Джеймс, ваша дочь — совершенно очаровательная молодая женщина, — произнес он, поворачиваясь ко мне. — Сколько тебе лет, солнышко?
— Тринадцать. То есть, будет, завтра, — ответила я.
— Завтра тебе исполнится тринадцать лет? — уточнил он.
— Именно так, — согласилась я. Видимо, ответ Маркусу понравился, так как он одобрительно кивнул.
— А каков твой рост, Харпер?
— Метр шестьдесят девять. Видно, еще расту, — улыбнулась я, и Маркус улыбнулся в ответ.
— Не думаю, что мне по нраву, чтобы моя дочь стала моделью, — подал голос папа, привычно хмурясь.
Я открыла рот и поглядела на маму в поисках поддержки. Мы же не упустим такой шанс? Разве мама сама не учила меня, как ходить по подиуму?
Работать моделью… для «Элит»? Да это же сбывшаяся мечта! Мои школьные друзья умрут от зависти! Мы с Линдой станем путешествовать по всему миру, и я…
