– Ролики? – переспрашиваю я, водружая бутылку шампанского на ближайший стол. Хороший подарок, хотя сейчас мне совсем не хочется алкоголя. – Ты о чем?
Ванесса указывает на страничку «Гугла», которую вывела на экран Мейв.
–
Знакомое название, вот только не помню, где его слышала. А Нейт, похоже, помнит.
– Правда? – резко спрашивает он.
Пока мы говорили, Мейв уже нашла ролик на «Ютьюбе» и теперь запускает его на большом экране.
Три «подростка» – их явно изображают актеры за двадцать – сидят в самой стильной на свете библиотеке, окруженные стопками книг.
– Практика, – говорит первая девушка, отстукивая ритм кончиком карандаша.
– Ведет, – продолжает другая, перебрасывая длинные косы за спину.
– К совершенству, – заканчивает парень с хитрой улыбкой, сверкая голубыми глазами.
Теперь я вспомнила. Летом, когда я готовилась переходить в старшую школу, эта троица мелькала повсюду. В моем случае реклама сработала безотказно: я начала расспрашивать маму про эти курсы, хотя до выпускных экзаменов было еще очень далеко. Мама тогда закатила глаза и купила мне лифчик пуш-ап.
– Это правда их реклама? – уточняет Нейт у Ванессы.
– Конечно. Мы проходили ее в прошлом семестре.
– А что за «Конрад и Олсен»? – интересуюсь я.
Ролик заканчивается, Мейв ставит его на повтор. Жутковато, когда улыбающиеся актеры произносят слова, которые кто-то написал на руках у Фиби и Регги.
– Это рекламное агентство. Ему принадлежал взломанный билборд, – объясняет Нейт. – А еще там работала мать Джейка.
Ну конечно! Когда мы познакомились, она уже уволилась оттуда, но нет-нет да и упоминала прежнюю работу. Я всякий раз удивлялась, почему она ушла из агентства. Судя по ее рассказам, эта работа была близка…
–
– Прости, пожалуйста, – повторяет Эмма.
Совсем как в прежние времена, сестра сидит напротив меня за кухонной стойкой: на рыжевато-каштановых волосах – обруч, кожа – бледная, несмотря на лето, черты – строгие, правильные. Это лицо я знаю не хуже собственного, пусть и не видела его больше месяца. Но отнюдь не этот срок приводит меня в уныние.
– Двенадцать дней, Эмма, – говорю я, стараясь не сорваться на крик. – Прошло двенадцать дней с тех пор, как меня накачали снотворным и похитили, а ты приехала только сейчас!
– Я все понимаю, – вздыхает Эмма. – Пришлось дожидаться подходящего рейса… – Я недоверчиво фыркаю. – Пойми, Фиби: у меня совсем нет денег, а у мамы я просить не могу. Она и так потратила целое состояние на моего адвоката. К тому же… мне вообще последнее время приходится тяжело. Нет, я не пью, – быстро добавляет она, предугадав мой вопрос. – Больше ни капли, клянусь. Но сама мысль куда-то поехать для меня невыносима. Чаще всего мне и с кровати-то сложно встать. – Она обводит взглядом нашу тихую квартиру: мама еще на работе, а Оуэн в гостях у друга играет в видеоигры. – До сих пор не верится, что я сюда добралась.
– Ничего себе. – В ее голосе такая печаль, что у меня сжимается сердце. – Тогда… Эмма, тебе нужно с кем-нибудь все обсудить.
Сестра невесело усмехается:
– И с кем же?
– Для начала со мной, – говорю я. – А потом, возможно, с психологом.
Эмма вновь сухо усмехается:
– И откуда взять деньги?
– У меня есть… – начинаю я, но она мотает головой.
– Слушай, я сама заварила кашу, когда связалась с Джаредом, мне теперь и расхлебывать. Я заслужила эту боль. А вот ты – нет. И я понимаю твое беспокойство насчет Оуэна. Возможно, мы не такие уж заботливые сестры, какими себя считали. Фиби… – Она сглатывает. – Я солгала полиции, заявив, будто понятия не имею, кто переписывался с Джаредом после меня. Если копы опять за меня возьмутся, нового суда не избежать.
– А если я им расскажу? – предлагаю я.
От меня полиция быстро отстала – как только Эмма призналась, что вела переписку от моего имени.
– Люди тебя возненавидят, – говорит она.
– Меня уже ненавидят, – вздыхаю я, с тяжелым сердцем вспоминая о Ноксе.
– И Оуэну достанется. – Эмма кусает губу. – Нам нельзя спешить, Фиби. Нужно все тщательно обдумать. Я так давно его не видела…
Из коридора слышатся тяжелые шаги. В замке входной двери поворачивается ключ.
– Помянешь черта… – бормочу я себе под нос.
– Оуэн! – Эмма вскакивает со стула. – Боже мой, как ты вырос!
– Привет. – Наш младший брат снимает рюкзак и бросает его угол так неторопливо, как будто не виделся с Эммой пару часов, а не целый месяц.
Она все равно крепко его обнимает, охая и ахая, а я пока беру телефон и смотрю, который час. Через пять минут я поеду на встречу, а Эмма пусть понаблюдает за братом и сделает выводы.
