Один из нас вернулся полностью

– Ну, как у тебя дела? – спрашивает она Оуэна, наконец выпуская его из объятий.

– Да так, потихоньку. – Пожав плечами, он бредет к холодильнику.

– Расскажи хоть что-нибудь! – настаивает Эмма. – Как проводишь лето?

– Сплю. Играю на приставке, – бубнит Оуэн, с щелчком открывая банку «Фанты».

– С друзьями часто видишься?

Оуэн вновь пожимает плечами, и улыбка Эммы увядает. Добро пожаловать в мой мир, думаю я, и тут приходит сообщение от Бронвин.

– Завтра похороны Регги, – сообщаю я брату и сестре. – Все собираются в десять у кафе «Контиго». Пойдете со мной?

– Конечно, – сразу откликается Эмма. – Давайте сходим.

– Я – пас, – фыркает Оуэн.

– Почему? – хмурится Эмма.

Брат в один глоток опустошает полбанки «Фанты» и только затем произносит:

– Это цирк какой-то. Все терпеть не могли Регги, а теперь вдруг начали его оплакивать?

– Оуэн! – изумляется Эмма. – Как ты можешь такое говорить?!

– Это правда.

– Регги умер! – вскипает Эмма. – Вспомни… – Сестра запинается. Я понимаю, что она хочет сказать «вспомни Брэндона», но ей не хватает духу. – Любая смерть – это трагедия, независимо от того, дружил ты с погибшим или нет!

– А вдруг этот негодяй оказал всем услугу, умерев пораньше? – бормочет Оуэн.

Оставив на стойке пустую банку из-под «Фанты», он размашистым шагом уходит в свою комнату.

Эмма глядит ему вслед, разинув рот. Я тоже в шоке – и в то же время чувствую облегчение. Мы увидели это вместе, а значит, я себя не накручиваю: Оуэн объективно ведет себя ужасно. Было бы по-свински сейчас злорадствовать: «Я же говорила», – поэтому я предупреждаю Эмму, что вернусь через пару часов, забираю сумку и ухожу.

– Фиби Лоутон? – Молодой человек за полированной стойкой поправляет гарнитуру в ухе и выгибает идеально подстриженные брови. – Люсинда готова с вами встретиться. Вам прямо по коридору, третья дверь слева.

– Большое спасибо! – Я спрыгиваю с твердого как камень дизайнерского стула в приемной «Конрад и Олсен».

Вчера вечером, как только ушла Ванесса, Команда Бэйвью несколько часов искала информацию о рекламной кампании «Практика ведет к совершенству». Когда мы листали список руководителей на сайте «Конрад и Олсен», мне на глаза попалось знакомое имя: Люсинда Куинн. Пять месяцев назад мама помогала этой женщине организовывать свадьбу, так что в течение нескольких недель Люсинда была частой – и довольно общительной – гостьей в нашем доме. А еще, как мы выяснили, она уже восемь лет работает в «Конрад и Олсен».

Настоящий подарок судьбы! По крайне мере, небольшая зацепка, которая может оказаться полезной. Я не знаю, как преодолеть пропасть, все еще разделяющую меня и моих друзей, зато знаю, как под видом будущей стажерки втереться в доверие к Люсинде.

– Привет, Фиби! Безумно рада тебя видеть! – Люсинда – как и прежде, чрезмерно энергичная – выскакивает из-за рабочего стола, чтобы крепко меня обнять.

Она невысокая, с темной стрижкой пикси и в модных очках с сиреневыми линзами. Ее угольного цвета платье необычно скроено и превосходно сидит по фигуре. Дорогущее, наверное.

– Нелегко же тебе пришлось, девочка моя, – говорит она, похлопывая меня по плечу. – Я слышала про твою сестру и Джареда Джексона. Как же я тебе сочувствую…

Уверена, она не лукавит, ведь Люсинда – добрая женщина, однако искорку любопытства ей скрыть не удалось. Ну и пусть. Если честно, на это я и рассчитываю.

– Это был настоящий ад, – говорю я, понизив голос и опустив глаза. – Он меня преследовал. Он ведь думал, что это я ему пишу.

– Понимаю, – вздыхает Люсинда, обходя меня, чтобы закрыть дверь кабинета. – Присаживайся. Расскажи, что случилось на той вечеринке.

И я рассказываю – настолько подробно, насколько выдерживают мои нервы. По сути, перефразирую газетные статьи, но достаточно эмоционально, чтобы походило на сведения из первых рук.

Надеюсь, чуть позже Люсинда точно так же откроется мне.

– Кошмар, – с сочувствием вздыхает она, когда я замолкаю.

– Да. Хорошо, что все позади. – Я специально так говорю, потому что для Люсинды мои несчастья на этом заканчиваются.

Полиция Бэйвью не распространяется о надписи у Регги на руке, и общественность пока не связывает мое похищение с его смертью.

– Молодец, что не унываешь. Даже задумалась о карьере! Твоя мама, должно быть, тобой гордится!

– Надеюсь, – бормочу я, чувствуя себя распоследней лгуньей.

Мама постоянно хочет знать, где я и с кем, и гордость – последнее, что она ощутила бы, узнай о причине этого визита.

Люсинда кладет руки на лакированный черный стол. Он выглядит строго и стильно, под стать хозяйке.

– Итак, что бы ты хотела узнать о рекламной индустрии?

– Все! – говорю я, широко распахнув глаза, как и подобает полной надежд стажерке.

Люсинда благодушно улыбается:

– Тогда начну с того, как я устроилась на свою первую работу.

– Отлично!

Беседа течет как по маслу, ведь Люсинда очень дружелюбная, а мне на самом деле любопытно. И все же я ищу повод, чтобы затронуть нужную мне тему, и когда Люсинда начинает перечислять любимые рекламные кампании, я наконец-то нахожу лазейку.