Все это ощущается как откровение, хотя не должно бы. Я счастливее, чем была очень, очень долгое время, — и все из-за Купера. С тех пор как я попросила его замутить со мной на катке, он потихоньку крушит барьеры, которыми я давным-давно окружила свое сердце.
И когда я говорю это, мне все становится очевидно. Я должна совершить прыжок веры, как бы мне ни было страшно упасть на холодный скользкий лед. Купер хочет, чтобы я была его, а я хочу, чтобы он был моим. Это не так, как раньше. Он заслуживал мое доверие капля за каплей, и еще лучше: я хочу ему доверять. Как хочу доверять и папе — и чтобы он доверял мне. Я бросаюсь вперед и обнимаю отца. Он отвечает на объятие, сжимая меня так крепко, что я едва могу дышать. Он уже очень давно меня так не обнимал, и я почти забыла, на что это похоже.
— Я счастлива, — повторяю я и плачу, не скрываясь, но это необходимые слезы. Эти слезы похожи на дозу лекарства, а не яда. — Прости, что я не сказала. Купер прав, мы так-то… не встречались официально.
Я оглядываюсь на Купера. Он по-прежнему стоит рядом, такой простой и раскованный, и я не могу опознать выражение, царящее на его лице. Когда я робко улыбаюсь, он усмехается той самой кривой усмешкой, от которой мне хочется целовать его до потери пульса.
— Но теперь встречаемся.
42
Пенни
— Ты обещал не смеяться!
— Я над тобой и не смеюсь.
— О, ведь намного лучше смеяться над моей книгой.
Я плюхаюсь на кровать. Мандаринка изящно запрыгивает следом и садится мне на грудь. Общага закрыта до начала семестра, и я переехала в папин дом. Благодаря вечеру перед каникулами, который начался вполне невинно (целоваться практически в одежде считается невинным, если это касается Купера), но быстро стал грязнее запретного романа, когда я оказываюсь на этой кровати, то думаю только о жжении от бороды и хриплом голосе Купера, который говорит мне кончить еще раз. Наглядный пример: мы полчаса болтали о ерунде, а у меня намокли трусики.
— Над ней я тоже не смеюсь! Я смеюсь вместе с ней. Она забавная.
— Ну конечно.
— Ты назвала злого соперника оборотня червяком-импотентом, Пен. И я не должен над этим смеяться?
Я дразню Мандаринку игрушечной мышкой, в числе прочих игрушек разбросанных по моей комнате, но она просто дергает хвостом. Я не жалею о том, что дала Куперу почитать свою книгу, но все равно немного странно осознавать, что Каллум и Твайла, персонажи, которые существовали только в моей голове и больше нигде, теперь принадлежат и ему тоже — в каком-то смысле. Когда я наконец-то добралась до книги, раз уж мы на каникулах, Купер потребовал, чтобы я срочно прислала ему новые главы.
— Нет, должен.
— Что и требовалось доказать.
Я высовываю язык — пусть даже мы говорим по телефону и, к сожалению, не видим друг друга.
— Как твои каникулы?
— Как обычно. Рано утром — бегаю со всеми, кроме мамы и Бекс. Упражняюсь, чтобы оставаться в форме. Смотрю хоккейные записи. Читаю любовные романы, которые ты советовала, чтобы знать, как работает твой извращенный мозг.
Теперь я рада, что он не видит мой румянец.
— Ты не обязан, знаешь ли.
— Еще как обязан. Я ведь твой секс-тренер, Пен. Мне нужно улучшать свои техники.
Я слышу нотку веселья в его голосе, и, похоже, даже этого достаточно, чтобы во мне поднялась волна желания. Я сжимаю ноги и возражаю:
— Я читаю их не только ради секса.
— Нет, я знаю. — Купер умолкает, и я слышу шорох, будто он перелистывает страницы. — Ты читаешь их, потому что они приносят тебе радость. И это мило. Они и мне приносят радость. Кому не нравится послушать про любовь?
— Кто бы знал, что ты можешь быть таким романтиком?
— Должен признать, я еще учусь.
— И очень быстро. — Я добавляю, покраснев: — В том смысле, что пока ты лучше любого парня из книжек.
После матча в Вермонте последние две недели семестра мы провели, поглощенные друг другом. Мы встречались. Купер повел меня на ужин, как только мы вернулись в МакКи, а потом попросил меня сесть ему на лицо и назвал это десертом. Я готовилась к экзаменам на его кровати, пока он писал рефераты за столом, и мы переключались с моей фоновой музыки на его. Мы провели запоминающийся день на открытом катке, выделываясь перед туристами, и еще один — в «Играх Галактики», где Купер приложил все усилия, чтобы выиграть мне плюшевого зайку, который сейчас сидит у меня на подушке. Мы спали по очереди дома друг у друга. Из-за паузы в сезоне мой папа дал парням поблажку с утренними тренировками, так что чаще всего я просыпалась такой отдохнувшей, какой не была буквально долгие годы. В теплом коконе объятий Купера.