Панкова довольно спокойно восприняла весть о том, что её занесло в 1912 год. «Или склад характера авантюрный, или перенос с сюрпризом для всех. Или для меня». Фигурка, конечно, точёная, темно-синие топик и шорты сидят идеально. И карие глазки блестят так липуче, что так и хочется посоветовать: Аэлита, не приставай! Вечером разберёмся. Сочная сексуальность Аэлиты так взбудоражила Шатрова, что он забыл осмотреть ДК, и передал ей домик с сайдингом. Пришлось её везти к этому дому, три минуты пешком, она даже не переоделась. Домик Аэлите понравился, и она его обошла, таская нас за собой, паровозиком. Взгляды Борисова и Шатрова, так и прилипли к шортикам Аэлиты с надписью «Touch me», я их еле оторвал от этого дела. Атаман успокоился лишь тогда, когда у Аэлиты был недельный запас продуктов от соседей. Оплатил атаман.
— А теперь, э, Аэлита, прошу извинить, э, служба-с, — расшаркивался минут пять атаман. Смотреть на это было презанятно. Аэлита-то глазки всем нам строила.
Поехали в правление округа. Там атаман, целый час, рулил округом. А мы с Борисовым бродили по «посольскому кварталу». Почему так? Просто кому-то из старого начальства пришла в голову здравая мысль поселить всех чиновников Сальского округа, в том числе и семейных, в дома, похожие на ДОСы Советской Армии. Получился целый квартал городских двухэтажных домов, с огородами и палисадниками. Был даже небольшой базарчик. Поблизости находился и большой лабаз купца Парамонова.
Когда вернулись с экскурсии, Шатров принимал в своём кабинете двух курьеров с известиями об утренней находке людей и техники.
— Господин атаман, какие-то азиатские купцы с верблюдáми и поклажей! — от первого. Второму, казаку Тихону Молчунову, атаман приказал подождать. Не любил атаман засиживаться по кабинетам.
— Обождёт. И тихоня, и молчун. Будет жеж, больше знаками изъяснятся, чем словами. Пытка его расспрашивать, господа! — рассуждал, когда ехали к купцам, Шатров.
Приехали и увидали около ж/д переезда двадцать верблюдов, купца, его охрану и погонщиков в окружении пяти вооружённых казаков. Купец, открыв рот, боязливо смотрел на джип, охрана вообще собиралась бежать, куда глаза глядят. Атаман, напыжившись, вылез из машины и быстро расспросил кашкайского купца и вернулся к джипу.
— Так-с. Закинуло сердешного. И нерастаможенный, мля. «Ага. И что-то эти попадаловы больно, уж, рояльные» — мелькнуло в голове»… Джип-то у меня был «Nissan Qashqai».
— А знаете, господа… И минут пятнадцать рассказывал Борисову и атаману о премудростях таможенной службы и «мытного ремесла». «Во, как умею!»
— Однако, Борн. Кулешов, а давай «купцов» к Парамонову. У него ж жена персиянка. Э, скажи, я приказал, — принял решение атаман. Старший из казаков, молча, козырнул.
Вернулись к правлению, Молчунов нас уже заждался, пригласили его в джип. Казак бочком уселся сзади и сел на самый краешек сидения, хотя был одет в чистое.
— Ну, что ты там нашёл? — стребовал Шатров. Молчунов что-то стал мычать пересохшим от волнения ртом. — Экий ты братец неловкий, — атаман огорчался прямо на глазах. Молчунов прокашлялся:
— Значится, колёса у его, и эта… Дальше шли размахивание руками и догадываетесь сами, что же такое интересное нашёл казак.
— Значит, будем разбираться на месте, — установил точку атаман. Выехали за станицу. Там, где у нас были очистные сооружения, стоял ЗИЛ-130 — ассенизатор. Ха-ха — от меня.
— Борн, ты чего такой с утра весёлый? — Николаевич с завистью смотрел на меня. — Железку нашёл?
— А давайте из него броневик сделаем! Имени Николая ll.
— Из гамновоза, броневик? Ну, ты загнул!
— Эта машина из выгребных ям «добро» вывозит?
— Ага! Жидкое! Эх, жаль, у меня нет запаса электродов, а тоб я его сварил!
Атаман с Молчунов даже рты открыли от слов Борисова. Правда, атаман сразу вспомнил о сварочных электродах фирмы ESAB:
— Шведы суда научились ими сваривать, и швы крепче листов получаются…
«ЗИЛ» Николаич отогнал в депо, оставил на улице проветриваться. Шатров надавал ЦУ начальнику депо и нас просветил полученными от Ястребова данными, что в его отряде было 251 человек. Но три четверти, почему-то, до Ясной не добрались. Только все офицеры отряда. Довезли довольного Шатрова до правления; там атаман, отпустив Молчунова, припомнил нам вольное толкование названия броневика:
— Ая-я-й, господа. Нельзя так с батюшкой-царём! Офицеры Ястребова, вон плакали, что император с семьёй живые. А, вы, вот так с ним…
Пожали мы, смолчав, плечами и поехали домой, хозяйство ворочать.
После раннего ужина, зашёл в первый раз во флигель. «Брр, как то, неуютно». Огляделся. Был он больше, повыше и после капремонта. В зале, одна стена была полностью занята книгами на полках. Борисов, сидя на диване, читал «Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова.
— Ага, хозяин пожаловал. Изменённый, мля, — увидав меня сходу, выдал. Я себя ещё больше почувствовал неуютно. «Ты гляди, какие глаза у Борисова подозрительные».
