Ездили, пока не стемнело, «Парк Юрского периода» ещё посмотрел. Жуть. И баиньки.
Прошёл месяц. Не скрою, за это время мы вросли в общество станицы. Мы делись информацией. С нами делились. Мы ходили на посиделки, к нам — ходили. Я, благодаря дневникам отца Борна, узнал, что Роман Борн закончил ИПФ РГПИ, год отработал учителем труда в сш N 4, затем подался на Ростовскую таможню. Потом его сократили и он, вернувшись, пошёл работать на почту, оператором страхового отдела. И с почты принёс удачно купленный билет лотереи «Богатый дом ЕК». «Вот откуда их богатство! Удачка на халявку». Ещё отец Борна неприлично в записях костерил жену Борна — Матильду. Той, после покупки Audi A3, захотелось рвануть через Брест, что во Франции, на Париж. «Хе-хе, парижанка, млять». И я вот здорово продвинулся во вспоминании своего французского. Николаич, правда, подкалывал, что я работаю в третью смену с этой Жаннет, преподавателем Ростовской гимназии. А что, я ж просто совмещал полезное с приятным. И остальные дела у меня шли хо-ро-шо. Таможня работала на самообеспечении. Вот. А ещё я с Ромкой в «солдатики» играл. На компьютере и так, его наборами. Прошли почти все великие битвы прошлого. И мальчишка выдавал такие нестандартные решения, как победить, что поражался его уму и смекалке. От него узнал, что Шатров-старший до двенадцати лет проживал в Лондоне, ибо деда Ромки был чиновником МИДа…
И режим дня у нас устаканился. После работы у нас были водные процедуру на берегу залива…
Лежали мы с Борисовым на песочке, после трудового дня, и загорали. Я вспоминал, какие события ещё происходили в Донском краю. Это название подкинул нам Николай ll, царство ему небесное, и оно прижилось. А вот семья его уехала в Новую Прагу на ПМЖ. После трёхдневного траура собрались выборные от хуторов, станиц и городов, решали, как жить краю дальше. Избрали Временное правительство — Совет управляющих, и затормозили на рабочем вопросе. Рабочие Главных мастерских Владикавказской железной дороги начали бессрочную забастовку и выступили с экономическими требованиями. Главное требование было дать им 8-часовой рабочий день. А потом начались беспорядки. Ростовские и одесские кореша постарались. Решительный Зворыкин в толпу не стрелял, но задавил этот хаос быстро, установив комендантский час и проведя точечные аресты. Уголовный элемент «проехал» в каталажки, а рабочим дали 8-часовой рабочий день. Потом стала заседать Краевая Дума, с оглядкой на Прагу. Пражские министры тактично попросили царские законы подкорректировать. И пошёл обвал нововведений. Керенский за голову бы схватился, а у нас запросто — за три дня — отменили титулы, табель о рангах, грегорианский календарь, старое правописание, отменили черту осёдлости для евреев, разрешили функционировать всем партиям. Правда по ультраправым и ультралевым, как метла прошлась, бессрочная каторга учреждалась для бусорных граждан. И с Прагой после всего этого крепко задружили.
— Ну, вот будем строить гражданское общество, господа. Уря! — радовались дончане.
Особо мудрые яростно спорили о путях движения вперёд, но после работы, грея в «мозолистой» руке заработанный «тугрик».
В Ясной начался строительный бум. Офицеры Ястребова захотели поселиться в благодатном краю. Рублёв со товарищи отозвались на горячий призыв господ офицеров. Первоначальный капитал они получили оригинально. Провели боксёрские поединки. Красная Армия против Белой Армии. Разгромили два раза с сухим счётом офицеров, и деньги пошли на строительный бизнес.
«Кунгур рулит». Набрали строителей и стали копать фундаменты будущих офицерских особняков. Веня Чесноков перебрался в Одессу, организовал там ЧОП «Гладиатор» и конную фирму, на паях с Будённым, само собой. Гена Холодов устроился старшим мастером в холодильный цех Валдиса Пельша.
— Мёсье Борисов, как эту улицу назвать? Офицерской?
— Рублевским шоссе! И название прижилось.
