— Хм, — бац, второй пендель прилетел. — Да, устроят.
— Чудненько. Э, завтра, не изволите подъехать подписать бумаги?
— Изволю-с…
Ударили по рукам, выпили и заполучили от заведения большущую тарелку греческих закусок.
— Борн, ты прелесть.
— Угу. «Весть в тебя».
Только надкусил сувлаки в пите, за столом новый посетитель. С трёхдневной щетиной, в пиджаке не по росту, и кривоватая ухмылка на наглом лице. «Ну, замути, что-нибудь, честный фраер».
— Здрасти. Эта, фраер, ты нам бабки должон за бедняжку князя Георгия. Аэлита фыркнула.
— Та-а-к. А ключ от квартиры, где деньги лежат, тоже должон?
— Так, эта, ага.
— Бочата, клифт, рыжьё? — продолжил. Сомнения промелькнули на мордахе хама.
— Ага.
За соседними столиками стало тише. Запросы этого «мелкотравчатого» меня развеселили. Я откинулся на спинку стула. Глаза «щетинистого» из наглых, стали меняться в испуганные. «Глок» показал свой толстый магазин и так вот воздействовал.
— Ох, эта, извиняюсь, ваше высокоблагородие, бес, эта, меня попутал.
— Тогда бабки на стол и свободен…
— Циник ты, Борн, — изрекла Аэлита, когда нахал, оставив серебро, испарился. Презент от соседнего столика повторился. — Роман, иди с офицерами пообщайся, — разрешила Аэлита.
— А ты?
— Да ну их. Пошлая публика, — губки барышни надулись. — И пьяная уже!..
Пошёл. Офицеры оказались из конвоя «последнего императора». Заливали горе. Пообщались. С пятого на десятое. Офицеры были уже в «ноль», но держались.
— Борн, патрон наш был, знаешь какой душка! А ты как, сам-то?
— Нормально…
Вернулся к своему столику. Пусто. «Куда её завеяло?» Доел сувлаки.
— Господа, разрешите представить вам восходящую звезду ростовской эстрады, непревзойдённую леди Лилу! Встречайте! Занавес! — возвестил конферансье.
«Вон оно что. Леди нашла работу. Ну, держись Ростов». На сцене стояли две акустические колонки и блестящий шест. Шум в зале стих. Бах. Заиграла громко музыка — «Спектакль окончен» Полины Гагариной — и появилась «леди Гага». Аэлита танцевала стриптиз. Провела выдачу перчинистой эротики, да ещё под спецэффекты. Когда трусики улетели в толпу, «леди» ускользнула. А в зале стоял галдёж «мартовских котов». Заведённая новизной стрип-действа толпа требовала ещё. Получила рецидив под «гимн стриптиза» а ля Джо Коккер. Сцену завалили цветами. Успех леди Лилу был тотальным.
«Ох, Аэлита и чертовка. И где она трусов столько наберёт?» В третий раз, Аэлита появилась в топике и шортах, со стеком в руке. Со сцены её донесли на руках до моего столика, и под музыку Эдварда Майя она уже вытанцовывала, на пустом столе, не раздеваясь. На столике появилась корзинка. Потом вторая, третья. Это так быстро здешние «коты» расставались с денежкой. И вокруг стола стояли, с похотью в глазах, с полсотни алчущих поближе познакомиться с женщиной-вамп.
«Если и четвёртую загрузят деньгами, можно смело её себе забирать» — подумалось.
— Дурак, я для тебя танцую, а ты даже не смотришь, — Аэлита плюхнулась мне на колени. Глаза были шалые.
— А я на работе.
— Жуть, парниша, — укусила меня за ухо и её понесли на другой столик.
Корзинки убрали, а мне шепнули, что госпожа Лилу останется с хозяином. «Леди с возу, рикше — окей. Почивать пора».
Вышел из ресторации. Тихо накрапывал дождик, умывая притихшие дома ночного Ростова. На извозчике поехал в гостиницу, разглядывая многочисленные патрули пеших городовых и конных жандармов. «Эва, как нас в Ростове сладко завертело».
С утра пришлось вертеться дальше. Несладко. С Борисовым наездились, заполучали инструкций, циркуляров, документов, денег, советов, рекомендаций и пожеланий. Дважды пришлось выражаться. Ввели личный досмотр в кабинеты начальников, и «СПАЗ» оказался Фиатом 128-й серии с питерским рестайлингом, вдобавок — переднеприводной. К обеду, накупив подарков, на новых авто, выехали в Ясную. Но, вначале, заехали в Ростовскую тюрьму. Передачку передали арестованным эсерам.
Я ехал сам, и хотел, почему-то вернутся назад, в Ростов. Уже после Егорлыцкой, куда заезжали в гости к Караваеву, отпустило, а голова ясно заработала.
