— Представляете, Катенька мне говорит: и давно у тебя другая женщина? Я глазами луп-луп, не пойму, а она вытаскивает пакет и достаёт, будь она неладна, бабу эту надувную.
— Пришлось, доказывать, что ты не виноват.
— Пришлось.
— А, ты, Николаич, что доказывал?
— А что, я как все. Ха-ха, хе-хе.
И здрасте! Возле правления увидели подъезжающий «УАЗ»-469. Изумлённые, выбрались из машины. Из уазика вылезли трое. Минуты три, ошеломлённо, глядели на приезжих. Один — копия Борисова, второй — копия Никиты, третий — копия поручика Шарапова!
— Откуда, вы, господа? — первым пришёл в себя Борисов.
— Посёлок Красноармейский Орловского района Ростовской области. Я — директор совхоза «Красноармейский», Аресов Николай Иванович. Товарищи, куда мы попали?
— В царскую Россию, товарищи!..
— Я сплю, Борн, или как? — шепнул мне атаман.
— У «сексодрома» спроси.
— Злыдень! Как из ситуации-то, выбираться?
— Так, господа-товарищи, вы находитесь на территории Сальского округа части Области Войска Донского. Не перебивать. Это вы, должны себе уяснить…
Какой там уяснить, часа два бился, доказывал, что так и есть. Возил домой, показывал видео, возил по Ясной. Приезжие, назло мне, стали спорить о преимуществах социализма.
— Вот, Борисов, полюбуйся, яркий представитель «совка»! Говорит одно, думает другое, а делает третье. Глазками смотреть будем, бля?
Исступлённый диспут закончился в лабазе Парамонова. Аресов сдался у новенькой швейной машинки «Зингер» 1911 года выпуска.
— У бабушки такая же была. Какое изобилие в магазине, блин!
Борисов, накупив закусок, повёз Аресова, Юру Коротких — водителя Аресова (вылитый Никита), и участкового посёлка старлея милиции Леонида Парасоцкого (вылитый Шарапов), обратно к Эльзе. Я вернулся в правление, к атаману.
— Ну, доказал?
— Да ну их, у них перестройка и ускорение, а в магазинах — голяк! Одна морская капуста в банках!
— Мудрёно говоришь, Борн.
— Из 1986-го года они. «Чёрт, проговорился! Хорошо хоть Шатрову». Шатров, правда, не заметил моих правдивых слов из моего прошлого.
— Смотри ж ты, ещё двое близнецов появилось!
— Трое. Участковый, как две капли воды на поручика Шарапова похож.
— Это кто? Объясни… Подумать только!..
— Аресов этот, не директор, а — боевой динозавр социализма. И главное ещё, атаман. У тебя вторая станция Куберле появилась, в семи вёрстах отсюда. И они широкую автономию просят.
— Да ну?.. Ладно, поехали службу тебе налаживать. ЦУ только раздам. И сейчас зэка одного подвезть должны, — Шатров посмотрел на часы.
— Мудрёно говоришь, товарищ полковник.
— Поехали, злыдень. И как я такого терплю?.. — завздыхал атаман. — Трогай на таинственный восток, господин мытник, — велел полковник, усаживаясь в машину.
Атаман шифровался до самой новой таможни. Перед дефиле между Кавказской горкой и Кедровым холмом расположилось двухэтажное здание из тёмно-красного кирпича, на котором была вывеска — «Южная таможня Донского края». На современном русском языке.
— И каково тебе, Борн, такое пристанище? Его боженька ноне испёк. К твоему возвращению. Триумфальному…
Я зачарованно чесался, потом вытащил мобильник и стал снимать. Здание было с узкими окнами и с зубчатыми бойницами поверху. Дверь из стали заградила нам путь.
— И как мы, атаман, внутрь попадём?
— Что, Борн, не терпится свой кабинетик заиметь? — спросил змей-искуситель — Шатров.
— Ну да!
— О, вуаля!..
Подъехала «Нива». Из неё вылезли два жандарма, козырнули Шатрову, и вытащили из машины невзрачного человечка в арестантской робе, с ножными и ручными стальными браслетами. Арестанта довели до двери таможни, вручили баул с отмычками, и раз — дверь открылась.
— Лёва Задов, «работать» умеет, — сам себя похвалил зэк, и его повезли обратно в Ростовский чертог. И «работал» Задов в Ясной уже второй раз. В первый раз в РДК он вскрыл несколько сейфов.
— … вот тут можно расположить пограничных начальников. Тут залу ожидания. Там кабинеты подчинённых. Во, а это твой кабинет. Тут, в приёмной, соску посадишь.
— Ну, ты, атаман, и переопылился!..
— Разговорчики. Усёк, что-где расположить?
— Премного благодарен, господин полковник!
— Язва! Закрывай богадельню.
Запасные ключи нашли в небольшой комнате на первом этаже. Шатров в правлении снова раздал ЦУ, и я его повёз домой. А дома, во дворе, стоял уазик, «Нива» исчезла. Борисов сидел под виноградником и довольно смотрел на советский джип.
— Вот махнулся. Как раз для работы самое оно.
— С доплатой?
— Не, Аресов меня обещал на самолёте прокатить.
— Что?
— У них, Борн, самолёт есть — Ан-3. И техники валом. И вокруг сплошь чернозём, это Аресову их главный агроном сказал.
— У Шатрова голова заболит от этих «красноармейцев».
— Да, ещё Макс заезжал с техником с «М-фона», эсминец смотрели.
— И как?
— Жесть, с носа до кормы. Электроникой напичкан, и представляешь, композитная броня стоит. А у капитана голова болит от Максика.
— Представляю, что он ему изрекал.
— Вот смотри, зуб динозавра казаки мне привезли. Чем займёмся?
— Теперь моя очередь хвастаться, — и повёл разговор о таможне…
— Всё, герр таможенник? Пойдём атамана натаскивать вождению на автомоторе.
