— Станица в половину населения прибавила, строятся, отдыхающих понаехало. Эй, ты, воробьянинов, что бумажку бросил. Понаехали и мусорют!
— А откуда, вы меня знаете? — спросил молодой, но бесцеремонный, по лицу, субъект. Мы опешили. — А, вы бывший патрон моего дядюшки.
— Ах, ты!.. — возмущённый Борисов лапнул кобуру.
Субъект исчез. Настроение у Борисова тоже. Лежит вон сопит. Борисов посмотрел на меня.
— Ты, херр майор, чё улыбу давишь, сам с собой. Олигарх, хренов, мля. И ещё новый Чичиков. Вот погонят тебя со службы, будешь крепостных набирать, а? Мёртвых душ?
— Не-а, вспоминаю, как я провёл этим летом. А ты, что такой злой? С Эльзой поцапались?
— Она предложила мне венчаться, — после паузы доложил мне Борисов.
— Хо! А ты?
— А что я… — лицо прямодушного Николаича стало таким несчастным. — Я же нищий, Борн!
— Ты что несёшь! — загорающие поблизости люди заинтересованно уставились на меня, вопящего. — Вот так голос. Она ж домохозяйка! А ты крутой егерь! Лесхоз уже неделю даёт прибыль, а дичь руками ловишь, не знаем уже, куда и девать!
— Не ори. Разорался. Миллионерша она! Наняла шустрого поверенного и патентами торгует. По сотни тыщь уже запрашивает. Помнишь тот жуткий субботник, мля? Целое воскресенье вбухали. Это, мальчики, лишнее, нам не нужное, — Борисов передразнил Эльзу.
— Ну, помню, — мякнул.
— Ну, помню. Нумизматам-коллекционерам всё загнала. А готовит-убирает у нас теперь прислуга…
— И когда свадьба, альфонс? — Борисов сердито посмотрел на меня, развесёлого. — Хочется, чтоб душа развернулась, глядя на ваши поцелуи!..
— Зляка. Три недели дала сроку. И сердитость у него ушла. Я уж подумал это моя заслуга.
Счас. Борисов показывал с удивлением, пальцем, на подъехавшую Микру, точную копию нашей машины.
— Это кто? — прибежала накупавшаяся Зося. Из Микры вышли Лиэль, Никита и Макс. — Привет, Лиэль. Ты татушку сделала?
— Я не Лиэль. Я — Стелла.
Подходящая к нам девушка, была точной копией Лиэль, но с татуировкой на бицепсе правой руки. Ехала Стелла Степанкова, менеджер «Газпрома», из Москвы в Ярославль, а попала из 2010-го в Ростов-на-Дону 1912-го, чтобы сразу нос к носу столкнутся с Лиэль, возле офиса «М-фона».
— А Лиэль приехала?
— Дома сидит, тут, — коряво донёс нам информацию Макс.
— Мальчики, я скупаюсь? — Стелла стала снимать с себя сарафан.
— А я поеду домой, — Зося стала натягивать свой сарафан.
Глаза у Борисова забегали от одного девичьего тела к другому. Что бы остановится на Стелле. Даа, на купальник у неё пошло сантиметров тридцать ткани. Это если квадратами считать. Плюс верёвочки. Я и не такое в шатре от князя Рустама две ночи подряд лицезрел, зато остальные. Плюс отдыхающие, в ретро-купальниках годов этак 50-х XX века. Сплошь — Вау! — со всех сторон. Стелла под это «Вау» зашла по попу в море, нырнула, вынырнула метров через сорок, и как катер рванула к буйкам. Буйки матросы с «Летуна» поставили. Зося уехала…
— А вы, что не купаетесь? — спросил. — Или купальников нет? Гы-гы…
— Да мы сюда по делу, — произнес Никита, в военной униформе. — Начальство приказало вас привезти…
Борисов поднялся с песка, посмотрел на Макарова…
— Вай! Борн, у него погоны подполковника! — а я рассматривал важного, в костюме-троечке и с тросточкой, Макса. — Гля, как молодёжь, нас обставила, Борн!
— Никита теперь командир отдельного батальона донского спецназа. Звание подполковника сегодня присвоили…
— … а Макс, зам управляющего департамента новых технологий, — по очереди похвастались молодые люди.
— Мой начальник — генерал Зворыкин — ничего не приказывал? А то могу сказать, что мой рабочий день ужо закончился. Я на песочке хочу лежать. Аль купаться…
— Борн, — перебил меня Никита. — Макс позавчера спутник хакнул. Его генерал Муравьёв разглядел в подзорную трубу. И озаботил начальника Макса. Их там четыре на орбите висит. И Зворыкин знает…
А Макс тростью что-то нарисовал на песке. Мы на его кроки бросили взор.
— Что этот карась над верёвочкой делает, мля?
— Это не верёвочка, это — экватор. А карась — материк, где мы находимся. И ещё три таких же «карася», тут, тут и тут. Эти материки — полные двойники.
«Вот как!» Звякнул звоночек. «Четыре похожих до мелочей материка!»
— Мы, — продолжил Макс, — находимся на западе головы, вот тут, тут Странные горы, тут реки. Ростов тут, Прага тут, пять городков ещё. А здесь в трёхстах милях от головы остров «Крючок», — лица у обоих «новоростовских чиновников» стали тусклыми. — С востока идёт орда, типа, Батыевой. Тыщ триста, и с пушками.
Небо для меня стало с овчинку, а нижняя часть торса стала ждать серп для фруктов.
— Как серпом по яйцам, мля. На самом интересном месте… Уплыть бы куда-нибудь, мля. Ой! Откуда он взялся?
Борисов ткнул пальцем в сторону моря. И я, за головкой Стеллы, заметил военный катер. С американским флагом.
— Упс. Приплыло.
Все переглянулись. Чего-чего, а страха от юсовского катера не почувствовал. А Стелла развернулась и поплыла к катеру…
— Куда её понесло, мля! — озаботился любитель верёвочек и треугольников. — Там же пулемёты!..
