Виенна молчала, уронив голову. Потом, судорожно дернув плечами, вскинула на Роше злой взгляд.
— О, добрый, благородный убийца, — прошептала она, — ты упросишь свою маленькую королеву отпустить меня? Чтобы — что? Сделать мою смерть более мучительной? Ты не глуп, выродок, и понимаешь, что назад мне пути нет. Мой отряд уничтожен, а я попала в плен. Вывод о том, почему меня отпустили, сделать будет не сложно. Меня убьют, едва я зайду в лес. Так что твое предложение не имеет смысла.
— Ты ошибаешься, — качнул головой Роше, — если ты будешь полезна мне, я прослежу, чтобы тебя сопроводили до Новиградского порта в целости и сохранности. Там ты сможешь сесть на любой корабль, в любую сторону. Ты ведь бывала в Туссенте? Зимы там такие теплые, а в тамошних горах тебя никто никогда не найдет.
Иан дрожал. Он хотел закрыть глаза, но сдерживался, надеясь увидеть короткий кивок Виенны. Но та снова смотрела на папу прямо и спокойно. Взглядом приговоренной.
— Я уже сказала тебе, куда ты можешь засунуть свои предложения, — отчеканила она негромко, — тебе не купить меня обещаниями свободы, проклятый человек. Можешь пытать меня, можешь отдать своим солдатам, чтобы они пустили меня по кругу, я не предам мою королеву.
Папа вздохнул. Встал, подошел к Виенне со спины и быстро расковал ей руки. Отступил на пару шагов и снова взглянул на нее.
— Я дам тебе времени до рассвета, — сказал он, отходя к двери, — тебе принесут поесть. Но если ты не примешь мое предложение, завтра тебя будет судить королева. И ты знаешь, каков будет ее вердикт.
Виенна плюнула в него — не достала, конечно, но Иан увидел на ее лице такую безоглядную злобу, что было понятно — слова папы ничуть ее не убедили.
Ворон на его голове, любопытно застрекотав, наконец взмахнул крыльями, растрепав волосы юного эльфа, и полетел прочь.
Иан добрался до покоев Фергуса тайными переходами, и ввалился в комнату, дрожа — больше от волнения, чем от холода. Принц ждал его. Сразу заметив его состояние, друг сдернул с постели черное покрывало и бросился к юному эльфу, плотно закутал его и сжал в объятиях. Только в его знакомых верных руках Иан смог наконец выдохнуть. Ему хотелось разрыдаться, но, казалось, слезы замерзли, не желая больше проливаться из глаз.
— Ты же заболеешь, — тихо и заботливо проговорил Фергус, словно это было единственным, что имело сейчас значение. Иан все же сухо всхлипнул. На миг забыв обо всем, что он услышал, ему вдруг захотелось высказать Гусику о том, что разлилось вокруг сердца юного эльфа от этого его тона. Если до сих пор настоящих слов любви между ними не прозвучало, то сейчас Иан был болезненно близок к тому, чтобы произнести их. Вместо этого он еще раз всхлипнул и отступил от друга — для нежностей сейчас было не время.
— Я все видел, — проговорил он, отходя к постели и усаживаясь на нее. Покрывало было слишком тонким, чтобы согреться, и Иану хотелось забраться с головой под одеяло, но он не стал этого делать. Фергус устроился рядом с ним, не перебивая. Юный эльф рассказывал о подслушанном разговоре подробно, сбиваясь, но ничего не упуская, и, когда закончил, чувствовал себя совершенно выжатым и обессиленным.
— И ты думаешь, она все же откажется от сделки, — предположил Гусик, — несмотря на то, что твой папа оставил ее помариноваться в собственных мыслях?
— Я не знаю, — честно признался Иан, — я с ней почти не знаком. Но из того, что она успела мне рассказать при встрече, можно предположить, что так и будет. Я думаю, что предательство для нее страшнее смерти.
Фергус неуверенно покачал головой.
— Нет ничего страшнее смерти, — сказал он тихо, — те, кто утверждают обратное, либо глупые, либо лгут. А Роше предложил твоей матери лучший вариант из возможных. Другого шанса спастись у нее не будет.
Иан промолчал. Сказанное Гусиком не убедило его, но он не мог словами описать другу взгляд, которым Виенна смотрела на папу, ему хотелось вложить свои воспоминания в голову принца, чтобы и он понял — для Виенны страха смерти больше не существовало. Ненависть в ней победила все.
— Я должен с ней поговорить, — хрипло прошептал юный эльф наконец, и сразу увидел, как ужесточилось лицо Фергуса. Друг хорошо понимал, наверно, что чувствовал Иан, но вместе с тем осознавал, какими опасными и глупыми были его мысли.
— Ты хочешь организовать ей побег? — спросил он напрямик. Иан не хотел ему лгать, и сейчас помедлил, прислушиваясь к себе, взвешивая и решая, какой ответ окажется наиболее близок к правде.
— Ей некуда бежать, — сказал он наконец, — и, кроме того, если я помогу ей, я подставлю папу. Его могут обвинить в измене, и, если не он сам, то его бойцы точно предстанут за это перед судом.
Фергус кивнул — Иан, похоже, угадал его мысли.
— Тогда чего же ты хочешь? — спросил он.