— А я — не мои сестры, — уязвленно ответил Фергус. Ему очень не нравилось, когда в своих попытках подбодрить его, Иан преуменьшал значение его переживаний. Друг не имел в виду ничего плохого, но Фергус начинал чувствовать себя глупым еще и за то, что волновался о такой ерунде, и это был порочный круг вины, — я — единственный сын Эмгыра вар Эмрейса, носящий имя его легендарного отца, который не дрогнул и не поддался пыткам Узурпатора, даже когда злой колдун обратил его сына в чудовище.
— Да-да, — отмахнулся Иан, — слыхал я эту историю. И что-то я сомневаюсь, что твоего легендарного дедушку ни разу не стошнило, пока его пытали.
Фергус хотел что-то ответить, горячо возразить, но тошнота на этот раз подкатила так внезапно, что он едва успел отвернуться. Иан среагировал почти мгновенно, пододвинул ведро ногой, а потом придержал друга за плечи, чтобы он не свалился с койки. Фергус давился и откашливался, надеясь, что на этот-то раз непременно умрет. Представать перед другом в таком виде он хотел, пожалуй, даже меньше, чем перед суровым требовательным отцом, хотя в Иане не было ни капли осуждения или даже брезгливости.
— Знаешь что, — сказал Иан, когда приступ прошел, и Фергус снова обессиленно упал на койку, — я мог бы попробовать одно заклинание. Должна же быть от трактатов Раффара Белого хоть какая-то польза.
Фергус с сомнением покосился на эльфа. Он знал, конечно, что юноша уже четыре года изучает магию, но до сих пор не видел в его исполнении ни одного, даже плохонького магического трюка. Иан словно стеснялся своего ремесла, не хотел рассказывать о своих успехах и лишь безнадежно отмахивался, когда Фергус по-дружески интересовался ими. Но сейчас в лице юного эльфа было столько сочувствия и решимости, будто принц и правда лежал на смертном одре.
— А если не получится? — спросил Фергус осторожно, — я превращусь в жабу?
— Жабы — водоплавающие, — улыбнулся Иан, — тебе в любом случае полегчает.
Принц целую пару секунд был уверен, что откажется. Его отец не доверял магам, держал их на коротком поводке и собственные болезни лечил при помощи чистой науки. Но так вышло, что ни одного ученого на борту «Паветты» не нашлось, а проклятая тошнота снова взметнулась, стоило Фергусу просто немного шевельнуть мозгами.
— Ладно, — он накрыл рот ладонью, — но, если после этого мне придется метать икру и жрать мух, ты будешь их для меня ловить.
— Ты будешь самой сытой жабой в Империи! — пообещал Иан с энтузиазмом палача, заносящего верный топор.
— Тогда быстрее, — Фергус закрыл глаза, тут же погружаясь в болотно-кислый омут дурноты, — не знаю, долго ли мне осталось.
Иан помедлил пару секунд, видимо, собираясь с силами. Потом, протянув руки, сжал пальцами виски принца, выдохнул, приблизился к нему почти постыдно-близко — так близко, что наверняка прочувствовал, как долго и сильно друга выворачивало наизнанку — и шепотом произнес какую-то короткую словесную формулу.
Сперва кожу на лице принца обожгло и закололо, вспыхнул лоб, огонь прокатился вниз, в глотку, упал камнем в желудок, и Фергусу показалось, что вот-вот его разорвет изнутри. Он попытался застонать, но неожиданно в теле его воцарился полный благословенный штиль. Тошнота отступила, забрав даже воспоминания о себе, в голове стало ясно и светло, как туссентским майским утром, даже кислый привкус во рту растворился и пропал.
Фергус открыл глаза и удивленно посмотрел на Иана. Тот глядел на него, едва заметно хмурясь, и принц поблагодарил судьбу за то, что до этого сидел с закрытыми глазами. С таким лицом верные заклинания не произносят. Эльф, казалось, и сам был до этого момента почти уверен, что убил друга.
— Охрененно, — прошептал Фергус. До сих пор это слово он знал только теоретически, слышал от солдатни и пару раз от Иана, но случая применить его на практике принцу не предоставлялось. Но сейчас это было именно так — охрененно.
Иан просиял.
— Лучше? — спросил он участливо, и Фергус от переизбытка чувство подался к нему и крепко обнял друга. В нос ударил все тот же успокаивающий алхимический запах, и принц стыдливо отстранился.
— Лучше? — переспросил он, — да ты мне жизнь спас!
— Когда станешь консортом Темерии, пожалуешь мне баронство, — подмигнул Иан.
Дальнейшее путешествие пошло веселее. Заклятье эльфа подействовало так качественно, что тошнота больше вовсе не возвращалась, но Иан все равно предложил перебраться в его каюту. Там, говорил он, ему лучше колдовалось. Наставник велел юноше упражняться каждый день, и Фергус, легко принявший предложение, теперь вечерами наблюдал, как друг читает свои книги, а потом пытается создать из воздуха образы цветов и бабочек. Они очень быстро таяли в его руках, но Фергус знал теперь, какой силой обладали эти пальцы, и то, что казалось эльфу неудачей, ему самому виделось настоящим волшебством.