— Здесь неподалеку есть одна таверна, — заговорил вдруг эльф, и Фергус от неожиданности вздрогнул — он погрузился в размышления, как бы написал эту картину — бескрайнее серебристое поле и всадник, несущейся через него, как стрела по воздуху. Конечно, в седле на картине сидел бы один Иан — прямой, стройный, с собранными в небрежную косу черными волосами и сайдаком за спиной. — у нее очень смешное название — «Семь котов». Хотя, если верить отцу, котов там живет гораздо больше. Моя мать оставила меня там, когда я был совсем маленьким. А мой отец — нашел.
Историю о том, как сама Судьба вмешалась в жизнь друга на самой ее заре, Фергус слышал не однажды, и каждый раз она казалась ему невероятной, почти пугающей. А что если бы эльф и человек не остановились на ночь в той корчме? Что если бы мать Иана решила не оставить его трактирщику, а выбросить в реку? История его собственного рождения, которую мать иногда со смехом рассказывала — о том, как родители едва успели повторно принести брачные клятвы до того, как их сын решил явить себя миру, чуть не испортив всем веселье — на фоне рассказа Иана смотрелась бледно и скучно. И вот теперь они ехали по легендарным местам, по дороге, которую, возможно, топтала незнакомая Фергусу эльфка, прижимая к груди новорожденного сына, которому в будущем предстояло стать величайшим магом Империи.
— Хочешь туда заехать? — осторожно поинтересовался Фергус. Он уже смирился с тем, что утром их хватятся. До рассвета они едва успеют добраться до Оксенфурта, и в Новиграде поднимется огромный скандал, о котором, конечно, узнают и Цирилла, и Император. Сестра посмеется и будет травить эту байку знакомым ведьмакам, а вот отец будет даже не в ярости, а разочарован. Фергус подводил его все больше с каждым новым шагом лошади. Но сейчас принцу было на это восхитительно наплевать. Его друг был с ним, в лицо дул ароматный ночной ветер, и вместе они въезжали в сказочные земли.
— Нам все равно по пути, — ответил Иан таким тоном, словно боялся, что принц начнет возражать.
— А деньги ты взял? — вместо этого поинтересовался Фергус, — я вообще-то страшно проголодался.
С тропинки между тяжелых колосьев они свернули в густую рощу, и за мгновение их окружила непроглядная темнота. Фергус, ощущая, как на него наваливается необъяснимое дурное предчувствие, прильнул к спине Иана — прямой и напряженной, словно эльф тоже почуял неладное. Нужно было сказать что-нибудь ободряющее, может быть, пошутить, рассеять смехом сгустившийся мрак, но неожиданно откуда-то сверху раздался короткий свист, и перед копытами их коня в землю воткнулась длинная тяжелая стрела. Конь громко заржал, восстал на дыбы, и Иан с трудом удержал поводья. Фергус вжался в седло изо все сил, стараясь не свалиться на землю. Тем временем, рядом с первой в пыль тропы вонзилась и вторая стрела, а потом перед путниками возник высокий худощавый эльф в зеленой куртке, сливавшейся с листвой, и с измазанным краской красивым лицом. Он целился в Иана из лука, и на мгновение Фергусу показалось, что все это сон. Такого ведь просто не могло быть, верно? Стоило им впервые отлучиться из-под надзора, и юноши тут же попали в серьезные неприятности. Теперь из-за глупой выходки Фергуса между Нильфгаардом и Темерией, на территории которой было спланировано и совершено покушение на принца, могла снова начаться война…
— Слезай с лошади, или следующую стрелу получишь в глаз, мальчишка, — меж тем, крикнул незнакомый эльф Иану. У Фергуса мелькнула надежда, что друг сейчас применит одно из своих заклинаний, и им удастся сбежать, но, видимо, бледные иллюзорные бабочки и исцеление от морской болезни в этом им помочь были бессильны, и Иан, помедлив пару мгновений, спешился и поднял руки.
— Мы просто путники, — сказал он очень спокойным тоном, но Фергус, оказавшийся на земле следом за ним, почувствовал, что дрожит всем телом. Его охватывал настоящий, прежде непонятный и неизвестный страх, с которым пока юноша никак не мог совладать.
— Оседлый выблядок и мерзкий человек, — констатировал эльф таким тоном, словно два этих именования были одинаково оскорбительны, — из зажиточных. Что, сбежали от папеньки в Новиград?
У Фергуса мелькнула мысль, что надо выступить вперед, закрыть собой Иана, сказать незнакомому бандиту, что перед ним не просто какой-то там человек, а единственный сын Императора Эмгыра вар Эмрейса, и гнев его отца непременно обрушится на головы разбойников. Но было совершенно очевидно, что у Императора в этих лесах не было никакой власти, и произнеси Фергус его или свое имя, стало бы только хуже. Иан тоже прекрасно это понимал.
— Мы с братом полукровки, — ответил он все тем же ровным размеренным тоном, словно аккуратно вмешивал ингредиент в сложное зелье, боясь ошибиться, — едем в Оксенфурт. Мы студенты Академии. Забирайте деньги и коня, только не убивайте.
Эльф выслушал его, сурово сдвинув брови, но потом вдруг запрокинул голову и звонко рассмеялся.