— Очнулся, — сказал Вернон Роше, будто ни к кому не обращаясь, но над его плечом тут же возник Иорвет — такой же усталый и взволнованный. На отцовском лице еще были видны легкие бурые следы ожогов, но единственный глаз смотрел пристально и прямо, как обычно. Иан невольно вспомнил вдруг, как, пытаясь исцелить его, собрал дуновения горячего воздуха вокруг своей ладони. В ту ночь он совершил целых два чуда — и то, что подарил ему Огонь, было вовсе не самым главным.
— Мальчик мой, — Иорвет оказался у края его постели, словно перенесся магическим путем, перехватил все еще слабую руку Иана и сжал ее так крепко, что у юноши едва кости не захрустели. — ты меня слышишь?
Иан хотел ответить, но в горле нещадно свербело. Он прикрыл глаза, но понял, что этот жест только напугает родителей, и поспешил снова распахнуть их.
— Пить, — выдавил юноша из себя.
Стакан с водой появился в папиной руке словно из ниоткуда. Отец помог ему приподняться и придерживал за затылок, пока юный эльф жадно пил, проливая половину на себя. Когда живительная прохладная жидкость иссякла, Иорвет снова помог ему улечься.
— Ламберт? — разговоры все еще давались Иану с трудом, будто он одним коротким заклятьем выжег себе горло, как едкой кислотой.
— Жив, — подтвердил папа. Он отставил стакан в сторону и присел на противоположный край кровати. Иан понял, что находился в регентской спальне — в кровати, в которой ни разу не спал.
— Нас вызвала Йеннифер, — отец теперь улыбался, перебирая пальцами волосы Иана, и глядел на него, словно не мог насмотреться, — связалась с Ректором по мегаскопу. Что ты тут устроил? Я думал, у ведьмы глаза лопнут от злости.
— Пришлось призвать на помощь Геральта, — подтвердил папа, — она так кричала, что в Третогоре было слышно. Но мы так и не поняли, что ты натворил.
— Кроме того, что спас ведьмака, — закончил за папу отец с нескрываемой гордостью, потом показательно нахмурился и добавил: — не стоит так больше делать, пока не научишься контролировать силу. Ты был в горячке три дня.
— Простите, — Иану хотелось податься к ним навстречу, чтобы оба родителя обняли его и долго не отпускали, позволяя поверить, что все вокруг происходило на самом деле.
— О, Иан, — отец, склонившись к нему, коснулся губами его лба, — у тебя все еще небольшой жар, и тебе нужно еще поспать.
Юный эльф, подчиняясь какому-то неясному паническому порыву, замотал головой, но Иорвет опустил холодную ладонь ему на лоб.
— Мы никуда не уедем, — пообещал он, — раз уж приехали, задержимся до королевской свадьбы.
Успокоенный, Иан снова закрыл глаза, и на этот раз провалился в сон без сновидений.
Во второй раз пробуждение было страшнее. Иан слышал голос госпожи Йеннифер сквозь мутное марево дремоты, силился открыть глаза, но не мог.
— Его обманули, — говорила кому-то чародейка, — заставили обратиться к запретному источнику, и пока неизвестно, какими окажутся последствия. Его нужно допросить, пока не поздно!
— Мой сын не преступник, чтобы его допрашивать! — зазвучал голос отца. Он отвечал чародейке ее же раздраженным тоном, — он спас вашего ведьмака, сделал то, что вы, великовозрастные магички, не могли сделать целый месяц!
— Но какой ценой! — не сдавалась Йеннифер, — ты ничего не смыслишь в магии, не тебе рассуждать о ней!
— Но выходит, что это ты в ней ничего не смыслишь! — бросил чародейке Иорвет.
Иан хотел вынырнуть из сна, вмешаться, попросить их успокоиться — или хотя бы кричать не так громко, но слабость затягивала его обратно в темноту.
Когда наконец он смог по-настоящему проснуться, рядом с его постелью в совершенно пустой и тихой комнате сидел Фергус. Иан, чувствуя, как от одного взгляда на лицо принца, к нему возвращаются силы, зашевелился, попытался сесть, и друг помог ему, сунул под спину подушку — и отодвинулся подальше, словно боялся заразиться.
— Гусик, — Иан не узнал собственного хриплого голоса, но сейчас это было совершенно неважно. Он был именно с тем, с кем должен был быть — и сейчас, и до самого конца.
— Я принес поесть, — Фергус кивнул куда-то в сторону, где на низком столе с изогнутыми ножками стояло большое блюдо, прикрытое белым полотенцем. Иан улыбнулся. Протянул руку, надеясь, что друг возьмет ее и сожмет, но Гусик не пошевелился, — мне рассказали, что произошло, — он говорил, как на одном из военных советов — рубленными, четкими фразами, без капли эмоций, и от этого тона Иану вдруг стало холодно, — госпожа Йеннифер сообщила, что ты применил запретную магию, — юный эльф мысленно недоумевал — неужели нарушение чародейского закона так сильно задело Гусика, что тот сейчас разговаривал с ним, как с приговоренным преступником, которому принес последний перед казнью ужин. Фергус замолчал, пристально глядя на Иана, видно надеялся, что тот поймет его без слов и объяснится сам. Но Иан ничего не понимал.