— Думаешь, я простой разбойник с большой дороги, малыш? — спросил он и приблизился к юношам неторопливой расхлябанной походкой, как моряк, не отвыкший еще от качающейся палубы. Фергус слышал, что в темерских лесах несколько лет назад водились остатки мятежных отрядов скоя’таэлей — больные, умирающие от голода и фисштеха, они нападали на одиноких путников в надежде поживиться хоть чем-нибудь. Но этот бандит не походил ни на больного, ни на одурманенного наркотиками. Его взгляд был прямым и ясным, его движения — хоть и вальяжными, но явно точно выверенными и осознанными. Он был опасен — это было видно, это чувствовалось в его взгляде. А еще он ненавидел их, хотя даже имени юношей не знал.
— Связать их, — окинув еще раз взглядом лица Иана и Фергуса, бросил кому-то эльф, и за их спинами на дороге возникли еще двое разбойников. Один взял под уздцы коня. Тот, все еще напуганный, попытался отбрыкнуться, но эльф прижал ладонь к его лбу, нежно погладил и прошептал что-то на Старшей речи, и конь странным образом почти мгновенно успокоился.
Второй эльф такой нежностью не отличался. Он связывал юношей так резко и беспощадно, дергая и затягивая узлы до предела, словно они успели лично насолить и ему, и всем его родным. Последними им завязали глаза.
Когда, подталкиваемые в спину и подгоняемые короткими окриками, юноши добрались наконец до какой-то стоянки, ладони Фергуса совершенно онемели, и он начал всерьез опасаться, что больше не сможет держать в руках кисть. Но еще хуже, конечно, обстояли дела у Иана. Тот учился на мага, и руки были главным его инструментом. Шли они через лес, судя по тому как менялась тропа под ногами, углубляясь все дальше. Наконец Фергус почувствовал запах дыма и готовящейся еды, и группа остановилась. Он слышал, как главный бандит приказал запереть пленников, сказав, что разбираться с ними будет позже, и в конце концов юношей затолкали в какое-то тесное, пропахшее сеном помещение, щелкнул замок, и все смолкло.
Фергус сидел на мокрой земле в совершенной темноте — повязки с глаз и путы с рук им так и не сняли. Он постарался прислушаться — из-за стен их темницы доносились смутные голоса, вроде бы даже пение. Лесные разбойники не скрывались и явно не опасались, что их обнаружат, а, значит, и особо тихариться было необязательно.
— Иан, — позвал Фергус, — ты здесь?
Пару страшных мгновений висела тишина — Фергус уже успел подумать, что друг потерял сознание, или его отвели в другое место, а он и не заметил. Но наконец эльф ответил.
— Здесь, — прошептал он, — вот это мы попали. И все из-за меня. Прости меня, Гусь.
— Потом будешь извиняться, — поморщился Фергус. В тоне эльфа он расслышал неожиданное отчаяние, которого в Иане никогда раньше не замечал — неужели друг, также, как и он, впервые попал в настоящую переделку, и теперь собирался сдаться? Единственному сыну Эмгыра вар Эмрейса, много лет прожившего в образе лесного чудища, спасшегося от охотников за головами и чародеев Узурпатора, такой вариант не подходил. Фергус постарался пошевелить пальцами, чтобы вернуть им чувствительность — это получилось, но толку оказалось мало. Прилившая к ладоням кровь принесла с собой ноющую тяжелую боль, и принц едва сдержался, чтобы не застонать от досады.
— Давай попробуем подползти друг к другу спинами, — предложил он, лихорадочно вспоминая, чему научили его истории об отцовском героическом прошлом. Сколько бы лишений ни выпало на долю Императора, в такие неприятности он наверняка не попадал… — я постараюсь развязать твой узел, а ты — мой.
Иан помедлил. Его собственный опыт, почерпнутый из приключенческих романов, которыми он иногда делился с Фергусом, подсказывал, видимо, что идея не так уж безнадежна. Очень медленно, стараясь все же не слишком шуметь, юноши двинулись по полу друг к другу, ориентируясь на шорох. И когда болезненно несгибаемые пальцы наконец коснулись ледяных пальцев Иана, Фергус чуть не завопил от радости. Половина дела была сделана. Принц постарался нащупать узел на запястье друга, и, преуспев в этом, начал неловко дергать его, пытаясь ослабить. Узел не поддавался — эльфы вязали на совесть, что снова позволяло заподозрить в них бывших моряков. И от этой мысли Фергуса вдруг осенило. К чему пытаться сорвать узел, когда можно разобраться в нем и развязать по науке? Его учили этому в курсе навигации, и кое-какие знания еще сохранились в его голове.
Иан тихо застонал — видимо, тугие путы причиняли ему нешуточную боль, и Фергус от этого жалобного звука вдруг по-настоящему разозлился. Ладно, неведомые злодеи покушались на него — по мнению имперской разведки покушением на Фергуса была занята добрая половина подданных Его Величества. Но никто не смел посягать на жизнь лучшего друга принца! Особенно какие-то шелудивые остроухие оборванцы!