В Вызимском порту провожали Императорский корабль. Событие это не было обставлено также торжественно, как недавняя встреча. После отгремевшего праздника столица словно просыпалась, и жители ее вспоминали, что королевская свадьба была лишь короткой передышкой, последней данью уважения мирной жизни, которой со дня на день должен был наступить конец.
Накануне Фергус имел серьезный разговор с отцом. Император вызвал его к себе, как вызывал бы одного из своих генералов, и поначалу говорил с сыном, придерживаясь до бессердечности ровного делового тона. С момента прибытия Эмгыр и Гусик почти не виделись — обоих занимали куда более важные дела, и принц боялся, что, наконец столкнувшись, они не смогут найти общего языка. Юноша не знал, рассказала ли Цири, как обещала, Императору о наклонностях брата, и был готов к отторжению, даже злости с его стороны. Он почти не опасался, что в ответ на презрительные замечания и разочарованный взгляд, ему придется защищаться — объяснять, уговаривать, может быть, даже хлопнуть дверью и позорно сбежать. Но ничего такого не было. Если Эмгыр и узнал шокирующее известие, вида он не подал, и речь об этом не заходила.
Когда юноша вошел в небольшой, заставленный опустевшими книжными шкафами, кабинет, отец ждал его за широким столом, но при появлении сына поднялся ему навстречу. Глядя в сосредоточенное, совершенно нечитаемое лицо, Фергус ощутил почти необоримое желание вытянуться по струнке и отдать Императору честь. Тот смотрел на него глазами военачальника, но видел, казалось, в Гусике вовсе не верного солдата, а разложенную на столе карту хорошо известной местности. И эта отстраненность подточила уверенность Фергуса. Отец казался чужим и безразличным.
— Тебе, должно быть, известно о решениях, которые были приняты на твой счет? — спросил Эмгыр без лишних приветствий, и Фергус осторожно кивнул — план, который ему изложила Цири, все еще выглядел очень условным и включал в себя слишком много «позже» и «если». Фергуса растили военачальником, но до сих пор все свои победы он одерживал лишь у себя в голове. — Вернувшись в Нильфгаард, — продолжал отец, заложив руки за спину и пристально глядя на юношу, — я объявлю о скором отречении в твою пользу. Войска будут выдвинуты на Север немедленно, но возглавишь ты их только после официальной коронации.
Фергус снова кивнул — в Империи ценили традиции и почитали строгий церемониал. От объявления о событии до него самого могли пройти месяцы подготовки, и сейчас слова Императора означали лишь, что рано или поздно принц взойдет на престол, и велик был шанс, что даже в самый последний момент отец передумает. Сам он размышлял о короне и командовании армией настолько отстраненно, что все это казалось юноше очередной главой из не слишком интересной книги, в которой он был лишь одним из персонажей — далеко не главным. Сейчас, продолжая молча стоять перед Императором, Гусик впервые начал всерьез понимать, что значило, быть инструментом Империи. Принц Фергус был рожден для того, чтобы служить славе Нильфгаарда, и больше ничего не стоил. В юноше, непрошенный, поднялся безмолвный протест — ему до ломоты в висках вдруг захотелось перебить отца, спросить у него напрямую, что означало то публичное объятие в порту, но он знал, что Эмгыр просто проигнорирует его вопрос, сделает вид, что ничего не слышал, и продолжит с того места, где его перебили. У отца не хватило бы чувств, даже чтобы отвесить наглому сыну пощечину.
— Цирилла останется в Вызиме, и пока будет мои официальным представителем, — говорил Эмгыр — оставалось лишь удивляться, зачем он тратит слова на очевидные вещи. Все это он мог бы передать через сестру или в письменном виде. Видеть Фергуса для этого было совершенно не обязательно.
Третий кивок — и на этот раз юноша все же отвел глаза в сторону. И отчего только он так боялся реакции отца на свою личную жизнь? Эмгыру не было до нее никакого дела, пока были соблюдены приличия, а соблюдать их Гусик собирался и так — ради Ани, ради Цириллы и матери. Зачем столько лет Фергусу приходилось каждый свой поступок, каждое решение соизмерять с мнением Императора? Зачем он так старался решать все военные задачки и учиться тактике и навигации, чтобы заработать его одобрение, чтобы не разочаровать? Принц Фергус родился вар Эмрейсом, единственным сыном великого правителя чуть ли не всего Континента, и этого было более, чем достаточно. Будь он даже увечным или непроходимо глупым, никто не обратил бы на это внимания. Гусик все равно исполнил бы свое предназначение и стал тем, кого из него создавали.
— Через две недели в Вызиму прибудет три полных полка, включая дивизию «Альба» для охраны столицы, — продолжал отец, — их командующие отдаются в твое прямое подчинение, ты волен решать, куда направить их в случае необходимости. Снабжение и вооружение будет поставляться через Цидарис — их посол приедет в течение нескольких дней.