В своем желании немедленно ринуться обратно в бой, Роше, впрочем, оказался не одинок. К его настойчивым заявлениям присоединился Ламберт — оба ведьмака по приказу Цири оставались в столице — сестра еще помнила эффект от проклятых стрел отряда Виенны, и подозревала, что, явись Геральт и Ламберт на поле боя, против них это оружие было бы немедленно применено, а ресурсов излечиться от этих ран снова, у них больше не было. Но Ламберт был непреклонен, и только напоминание о том, что он все еще являлся личным телохранителем королевы, немного поубавило его пыл.
— Я обещаю тебе, — сказала ему на совете Ани, — когда я пойду в бой сама, ты будешь рядом со мной. Если мы погибнем, то сражаясь бок о бок.
Геральт, который в гущу событий все еще не рвался, предложил тайную миссию для себя самого. Он сказал Ани, что мог бы перейти через один из Махакамских перевалов и внедриться вглубь вражеской страны, куда более эффективный и сильный, чем ее разведчики. Сейчас, когда затеплилась надежда, а Саския узнала вкус поражения, информация была необходима, как никогда. Его предложение было принято безоговорочно — и позже, глядя из окна дворца на уезжавшего на восток ведьмака, Фергус с удивлением заметил, как к нему присоединилась еще одна, укутанная в плащ фигура, узнать которую можно было лишь по закрепленному на седле чехлу с лютней.
Было решено больше не принимать неожиданных решений и действовать по прежней стратегии. Роше вернулся во Флотзам через неделю — во главе еще одного отряда, сформированного из темерских и реданских солдат — в его состав на этот раз входили двое молодых чародеев, прибывших в Вызиму по слову Филиппы. Выглядели юноши, как самые настоящие салаги, что немедленно и отметил Роше, но маги заверили командира, что внешность обманчива, и они готовы сражаться — один из них был личным помощником Ректора Оксенфуртской Академии, а второй — темерцем, прошедшим еще Вторую Северную войну.
Вновь наступило тревожное молчание. Зима шла на убыль, но после первой крупной битвы новой так и не последовало. На севере Адда вновь переформировала свои войска и ждала, пока с Пустульских гор немного сойдет снег, чтобы начать обещанное наступление, но Анаис полагала, что Каэдвен сдастся без боя — память о том, как пятнадцать лет назад Радовид легко сломил их сопротивление, была еще свежа, а помощи от южных союзников ждать не приходилось.
Саския копила силы для нового удара — от Геральта приходили тревожные вести, приближалась весна, наступил и прошел Имбаэлк, а это значило, что масштабное наступление могло вот-вот начаться — войска Темерии начали сборы, чтобы отправиться в предгорья Махакама и держать там оборону. Однако одновременно с полученным Гусиком известием, что основная часть армии Нильфгаарда выдвинулась на помощь союзнику, и он вот-вот должен был принять командование, случилось то, чего королевы-сестры не ожидали. Император, по своему обыкновению, предпочел не делиться с ними всеми своими планами, и стало понятно, чего выжидала Цири.
Анси, милостью Императора князь-протектор Лирии и Ривии, начал наступление собственных войск и расположенных на территории его страны дивизий Нильфгаарда на Аэдирн, атакуя вражеское королевство с юга. Саскии снова пришлось переформировывать войска — смеясь, Цирилла замечала, что одной идеологией войну не выиграть, а разведка королевы явно давала маху. Но даже не это оказалось главной неожиданностью. На южном фронте войскам Аэдирна пришлось столкнуться с еще одним весомым противником, практически уничтожившим ее магическое превосходство. К силам Анси присоединились отряды Дол Блатанны — Францеска Финдабаир, по приказу Императора, ввела в бой войска, вооруженные не только стрелами и мечами, но и боевыми заклятьями, которые подготовили придворные маги Эмгыра. Гусик теперь задним умом припоминал, как часто отец запирался в комнате с огромным мегаскопом и вел бесконечные переговоры с чародеями. Теперь прозорливость правителя была на лицо.
Весну Вызима встречала в робкой надежде, что короткой войне, едва начавшейся, скоро придет конец — все ждали парламентеров, и Анаис с Аддой бесконечно спорили, какую контрибуцию объявить сдавшимся врагам — занимались дележкой шкуры неубитого риггера, как называл это Ламберт. И только Цири не разделяла общей несмелой радости.