— Лучше, — ответил Регис, прилаживая иглу к резервуару для сбора крови. Консервационные кристаллы на дне стеклянной емкости мягко поблескивали в утреннем свете. — думаю, сегодня он согласится вас принять, Ваше величество.
Светлые ресницы взметнулись вверх и опустились. Рия печально улыбнулась.
— Он не заходил ко мне уже целый месяц, — поделилась она. Региса Императрица ни капли не смущалась. Она развязала тонкий шнур у горла своей сорочки и спустила ее с плеч, легкая ткань скользнула вниз, обнажая округлые тяжелые груди. Волосы Рия подняла в высокий небрежный пучок, и сейчас, в рассеянных лучах, выглядела, как натурщица для художника, писавшего образ Мелитэле-матери.
— Боюсь, в нынешнем состоянии, Его величество не смог бы удовлетворить ваши желания, — нейтрально откликнулся Регис, — и, хоть вы этого от него и не ждете, его самого это очень смущает.
— Считаете, он так плохо думает обо мне, что считает, что для меня это имеет значение? — спросила Императрица тихо, подняла на Региса светлый взгляд. В этом вопросе не было ни капли кокетства, лишь искренняя обеспокоенность, и алхимик поспешил ответить:
— Нет, но мужчины — существа примитивные, — он усмехнулся, — если они не в силах доставить удовольствие любимой женщине, то все прочее может померкнуть.
Она улыбнулась, и Регис ощутил прилив иррациональной гордости за себя. Ответ попал в точку и успокоил ее. Очень аккуратно алхимик приступил к процедуре. Когда он прокалывал вену у ключицы Императрицы, та не вздрогнула, даже не поморщилась. Эта секундная боль тоже была ее платой, которую она вносила с радостью. Густая багряная кровь плавно потекла по трубке в стеклянный фиал, и Рия проследила ее путь с ревностным вниманием, будто могла заметить, что Регис делает что-то не так.
— Знаете, о чем я мечтаю? — после долгой задумчивой паузы спросила у него Рия. Регис отрицательно качнул головой. В разлуке с подругой, Императрица становилась сентиментальной и готова была откровенничать даже с алхимическим инструментом, перед которым незазорно было обнажаться. — Я мечтаю, чтобы мой муж принадлежал только мне. Хотя бы ненадолго. О, как бы мне хотелось уехать из столицы, поселиться с ним и Литой в какой-нибудь дальней провинции — может быть, на берегу моря, в небольшом доме, где не будет бесконечных бесполезных военных советов, дипломатических встреч и толпы придворных, готовых заглянуть нам в постель и в душу. Я могла бы обойтись совсем без слуг, могла бы украсить наш дом так, как мне хочется. Могла бы просыпаться с ним в одной постели каждое утро, а не только тогда, когда велит протокол. Могла бы научить мою дочь шить и выращивать розы. Может быть, даже родить ему еще детей, чтобы Лита не росла такой одинокой. Я могла бы…- она осеклась и опустила веки. Плечи судорожно вздрогнули, и Регису пришлось удерживать иглу, чтобы та не выскочила из вены.
— Ваше величество, это звучит слишком просто для тех, кто отдал жизнь Империи, — фраза, возможно, была слишком жестокой, Рия ждала от него иного ответа, может быть, пустой поддержки, но Регис говорил правду, с которой она просто не могла поспорить.
— Меня мучают кошмары, — после еще одной паузы, продолжала Императрица, ничего не ответив на его высказывание, — почти каждую ночь.
— О смерти Его величества? — с пониманием спросил Регис. Это было естественно, и бороться с этим было для Рии также бессмысленно, как с неизвестностью. Но она покачала головой.
— О Цири, — ответила она, — я вижу, как она ступает в огонь, а потом словно оказываюсь посреди ужасного шторма, пытаюсь плыть, но волны накрывают меня и тянут ко дну. Я захлебываюсь, и вместе с тем чувствую, как тело мое сгорает в пламени. Может быть, я слишком долго носила ее имя, и теперь проклята…
Регис задумчиво помолчал. Он прекрасно знал, что природа снов куда проще, чем о ней принято было рассуждать. Если человек не владел редчайшим даром онейромантии, его сны были просто снами, работой усталого разума. Но то, о чем говорила Рия, представляло совершенно особенный интерес. Пусть метафизический, но связь между Императрицей нынешней и будущей и впрямь была необычной. Легко можно было предположить, что одна из женщин возненавидит другую. Их отношения, переплетенные судьбы были слишком странными. В них могла родиться ревность или презрение, но Рия и Цирилла подружились очень быстро и очень искренне. Императрица опекала принцессу, как младшую сестру, хотя та была даже немного старше ее. Принцесса же готова была защищать Рию от кого угодно, даже от собственного отца, буде такая необходимость. И беспокойство, порождавшее сейчас кошмары, казалось естественным, но Рия очевидно вкладывала в них куда больше смысла, чем следовало.
— Она пишет вам? — поинтересовался Регис, чтобы немного сбавить градус драмы, — как дела в Вызиме? Его высочество уже добрался?
Рия едва заметно улыбнулась.