— Хрена с два, — фыркнул Ламберт, — этот твой губернатор Новиграда не смог уследить не то что за своим конем, даже за самым почетным гостем во всей его жалкой жизни. В его доме принца чуть не убили, так что я считаю, он должен взять этого коня, как плату за эдакое гостеприимство. Так будет справедливо.
Папа некоторое время еще хмурился, и Иан ждал, что он продолжит возражать, но внезапно человек хмыкнул и улыбнулся.
— Вообще-то, формально, губернатор — слуга Императора, а этот конь — необходим Его высочеству для путешествия, — сказал он, — будем считать это экспроприацией в пользу Империи.
— Экспроприацией, — шепотом повторил Фергус за папой. Иан замечал, что друг часто проговаривал для себя сложные слова, силясь их запомнить, не желая казаться глупым. Очень захотелось сообщить Гусику, что юный эльф и сам не знал значения этого мудреного термина. Видимо, папа вычитал его в отцовских книжках, не иначе.
— Ему нужно имя, — Ламберт подошел к жеребцу и ласково погладил его по носу. Конь потянулся к ведьмаку с доверчивой лаской, которую сложно было заподозрить в таком большом грозном создании. — Как тебя зовут, мальчик, м? — спросил он у жеребца так, словно тот действительно мог ему ответить.
— Я думаю, Гусик должен придумать ему имя, — вмешался Иан, — это ведь его конь.
— Справедливо, — подтвердил Ламберт и подмигнул Фергусу, — ну, давай, парень, не может животное оставаться безымянным.
Фергус замешкался, явно судорожно перебирая в мозгу все мало-мальски подходящие имена, и папа, которого эта заминка начинала всерьез злить, бесцеремонно подтолкнул принца в спину.
— Назови его Пирожком, и поехали скорее. Мы и так слишком долго завтракали.
Конь на такое вопиющее нахальство громко заржал, потряс головой, скидывая руку Ламберта, и тот рассмеялся.
— Сам ты Пирожок, Роше, — сказал он, отходя к Буревестнику и садясь в седло, — этой животине нужно имя повесомей. Ему ведь суждено носить на себе принца-консорта Темерии. И как ты прикажешь бардам воспевать его подвиги, если его коня будут звать Пирожок?
— Нет у меня никаких подвигов, — заметил Фергус, легко садясь в седло и дожидаясь, пока Иан последует за ним.
— Поверь мне, мой юный друг, — заявил Ламберт, оправляя мечи за спиной, — в такой лошадиной залупе, как Темерия, подвиги — это только вопрос времени. Тамошним бардам так скучно живется, что они готовы воспевать даже твою новую прическу.
— Полегче, — недовольно осадил его папа. Бабочка покорно замерла под ним, дожидаясь команды знакомой руки, — ты о моей родине говоришь.
— Хотя, знаешь что, — проигнорировал его замечание Ламберт, продолжая обращаться только к Фергусу, — самую злобную скотину, которую я видел, звали Василек. Так что, может быть, Пирожок твоему коню и пойдет. Но ты еще подумай.
Они выехали из города, когда солнце только-только поднималось из-за горизонта, и очень быстро погрузились в лес. Ламберт ехал впереди, безошибочно выбирая дорогу. Папа замыкал колонну, а Фергус, крепко держа поводья, держался в седле так прямо и величаво, будто в полной мере ощутил себя частью настоящего боевого отряда.
Осень раскрасила деревья золотом и багрянцем. Утро выдалось холодным, прозрачным и свежим, и Иан, прижавшись к верной спине друга, расслабленно наблюдал за тем, как с вековых ветвей сыплются ленивые листья, и копыта коней вспарывают желтое покрывало, застлавшее тропу под ними. Живя в Нильфгаарде, или даже гостя у родителей, юный эльф не задумывался над тем, как, в сущности, ему нравилось находиться в пути. Он никогда не вел бродячий образ жизни, никогда не скитался, и все его путешествия всегда имели конечную цель, у него всегда был дом, но что-то в глубине его эльфского сердца стремилось к странствиям, стоило Иану ступить на новую тропу. Он знал, что никогда не сможет, да и не захочет бросить все и отправиться в бесконечные скитания, о которых ему рассказывал Геральт. Или не станет срываться с места на место по чужому приказу, как делал папа. Для юного эльфа дорога была своего рода редким удовольствием, как ожидание праздников. Он точно знал, куда едет, но путь до этой точки был ничуть не менее важным, чем пункт назначения. И сейчас он позволил себе расслабиться, немного забыться, раз уж Фергус взял на себя управление конем, и просто лениво прислушивался к тому, как Ламберт травил байки о придворной жизни.