— Нет уж, назови лучше в мою честь своего первенца, — заявил он, — даже если будет девочка, — и, заметив, что Фергус снова зашел в тупик, предложил: — Но моя мама называла меня Соколенком. Может, Сокол? Или Сапсан?
— Соколы серые, — возразил Фергус, снова погладил гриву, — по всему выходит, что быть тебе Пирожком, дружок…
Иан рассмеялся.
— Тогда это будет один из тех пирожков, которые раньше готовил мой отец, — он тоже приблизился к коню, коснулся ладонью его точеной морды, — но вообще-то, мне нравится.
— Значит, так тому и быть, — вынес вердикт Фергус, похлопал коня по холке и широко улыбнулся, — здравствуй, Пирожок.
Конь запрял ушами, фыркнул, но больше резких возражений не высказывал.
У костра, когда с обедом было покончено, папа и Фергус сошлись в нешуточном споре. Вернон снова разложил на земле какие-то карты, и вместе с принцем они принялись горячо обсуждать, как лучше организовать оборону и нападение в неведомой области — к стыду своему, Иан не мог точно сказать, о каких именно землях они рассуждали.
— Нельзя предугадать, как поведут себя защитники осажденной крепости, — возражал папа на очередное стратегическое решение Фергуса, — они же как крысы, загнанные в угол. И мы точно не знаем, какими ресурсами внутри города они располагают. Может быть, осада продлился месяцы, наступит зима, и наши войска попадут в ту же ситуацию, что и войска Императора, когда Редания захватила Каэдвен, после того, как перевалы занесло снегом.
— Само собой, нельзя, — защищался Фергус, — если вся ваша стратегия сводится к простому «Импровизируем». И я всегда считал, что осада — это худший вариант ведения войны. Вы правы — она может длиться месяцами, и осаждающие теряют бдительность вместе со временем. Потому я настаиваю на быстром штурме.
— Быстрый штурм ведет к огромным потерям, — не сдавался папа, — да, город можно захватить при помощи открытого наступления и нескольких диверсий, но в результате может так получиться, что отстаивать завоеванную территорию будет некому — все полягут под стенами. Ты читал об обороне Вергена?
— Конечно, читал, — подтвердил Фергус, — но там сработал фактор неожиданной подмоги. Отряд лучников появился из ниоткуда и смог отбить наступление. Кроме того, как я слышал, в сражение вмешался еще и дракон. Нельзя рассчитывать, что такая удача ждет каждый осажденный город.
— Имперцы, — надменно фыркнул папа, — вы всегда полагаетесь на свою многочисленность, не считая жертвы. Для Императора что сотня погибших, что десять тысяч — все одно. Лишь бы победить побыстрей.
Фергус нахмурился и даже чуть отодвинул от себя карту.
— Это неправда, — убежденно заявил он, — у Императора есть очень развитая разведывательная сеть, и чаще всего удается захватывать города бескровно — подкупом, угрозами, но без лишних жертв. Мой отец знает имена всех командиров всех частей своей армии, всех своих ленников и генералов. И не смейте утверждать, что жизни солдат для него ничего не значат!
Закончил свою отповедь он с таким жаром, что Иан и Ламберт, сидевшие рядом, обернулись к ним, а Роше даже слегка отпрянул. Сдвинул брови, и юный эльф почуял неладное. Вот сейчас он ответит принцу — резко, зло и правдиво, и у Фергуса не останется аргументов. На этом легкое путешествие в приятной компании закончится, и принц в глазах Вернона Роше больше никогда не будет прежним мальчиком, лучшим другом его сына. Он станет врагом.
— Я лишь хотел сказать, — цедя слова медленно, как драгоценный декокт в пробирку, проговорил папа, — что штурм — это не всегда лучшее решение. Осаду тоже нужно уметь вести, и, если не терять бдительность, ею можно добиться гораздо большего. Существуют способы воздействовать на людей в осажденном городе, куда более эффективные, чем бряцанье оружием и десяток баллист.
— Например, Синие полоски? — тихо спросил Фергус, и папа медленно кивнул.
— Сейчас мы называемся по-другому, — он неожиданно мельком улыбнулся, — но суть осталась прежней.
— Так, — вдруг вмешался в их баталию Ламберт, — хватит рассуждений о теоретических войнах, ну их в жопу, эти осады. Давайте сыграем в гвинт.
— Я не люблю гвинт, — покачал головой Фергус, — по-моему, это какая-то глупая игра.
— Сопляк, — осклабился Ламберт и перевел вопросительный взгляд на Иана.
— Я бы сыграл, — неуверенно ответил тот, — только я не очень хорошо знаю правила. Да и колоды у меня нет…
Над поляной повисла неловкая тишина, потом папа вдруг тяжело вздохнул и встал.
— Ладно-ладно, похоже, время пришло, — объявил он и быстрым размашистым шагом отошел к мирно пасущимся лошадям, вернулся через мгновение и протянул Иану небольшой сафьяновый мешочек, — вот. Я всю жизнь собирал эту колоду, но в последнее время играть мне все равно не с кем и некогда. Так что теперь она твоя, сын. Храни ее.